След костяных кораблей

Серьезный Муффаз тут же приказал, чтобы все, кто находились на палубе, «оделись для плохой погоды», и команда, его добрая команда, по‑настоящему достойная флота, тут же организовалась и небольшими группами стала спускаться вниз, так что корабль ни в какой момент времени не оставался без достаточного количества рабочих рук и продолжал мчаться навстречу шторму. Джорон наклонился к Мевансу и заговорил громче, понимая, что теперь нужно предпринять определенные усилия, чтобы собеседник тебя услышал, – чего не требовалось во время беседы с Эйлерином, хотя это происходило только что и ему не приходилось напрягать поврежденные голосовые связки.

– Пусть мастера костей снимут стекла с окон большой каюты и забьют их досками.

– Доски не остановят болт, – заметил Меванс.

– Верно, но так лучше, чем валяющееся всюду битое стекло, – сказал Джорон.

– С этим не поспоришь.

– И пусть максимально усилят корму, – продолжал Джорон. – Затем необходимо поставить треугольник на корме и перенести туда один из задних дуголуков. Например, Яростный Аррин. Они собираются в нас стрелять, и было бы грубостью не ответить тем же.

– Да, хранитель палубы, – усмехнулся Меванс.

 

12

Море ненавидит воров

 

Нижнюю палубу освободили, как будто для сражения, хотя все луки оставались разобранными, а бойницы закрыты, чтобы защититься от шторма. Джорон спускался вниз, в трюм, и отсутствующая нога создавала ему трудности: «Дитя приливов» довольно сильно раскачивался на волнах – шторм подобрался уже совсем близко. Команда, дожидавшаяся его в сумраке, двигалась вместе с кораблем, колени и бедра действовали автоматически, дети палубы не обращали внимания на качку, которая являлась частью их жизни, их мира. Костяные каркасы кораблей часто перемещались самым неожиданным и неприятным образом, а холод и влажность проникали сквозь одежду – но так был устроен их мир.

– Все готово для взрыва, – сказала Тень.

Джорон прищурился и увидел Оуста, морского гвардейца, стоявшего возле одной из множества бочек, которые, точно солдаты, выстроились у него за спиной, негромко стонали и ворчали, когда скользили по полу или терлись друг о друга боками.

– Оно рванет сильнее, чем вы думаете, запомните мои слова, – заявил Джорон, и все рассмеялись, хотя он сказал правду, а они радовались так, словно он произнес нечто остроумное за высоким столом Избранника. Сквозь смех Джорон слышал стук молотков мастеров костей, которые заколачивали окна в его каюте, остальные ставили треугольную раму на корме. – А теперь вас наверняка интересует, что мы будем делать?

– Да, хран‑пал, – ответил кто‑то из детей палубы.

Джорон улыбнулся под маской и в сумерках нижней палубы начал рассказывать, что он придумал.

– Вы все знаете, что прежде я был рыбаком? – Перед его мысленным взором возникло лицо отца – и кем ты стал теперь, мальчик? Все закивали. – Полагаю, многим из вас известно, что у рыбака тяжелая жизнь. – Все снова закивали. – Так вот, когда я летал с отцом, вы можете догадаться, чего он боялся больше, чем клювозмеев, или зубохватов, или даже легендарных кейшанов, поднимающихся из глубины?

На этот раз все молчали. Джорон и не ждал ответа – те, кто его знали, промолчат, чтобы позволить ему рассказать историю, а те, кому ответ был неизвестен, прекрасно понимали, что хран‑пал не станет болтать просто так.

– Так вот, мой отец боялся сетей, – продолжал Джорон и поднял руку, чтобы остановить вопросы, а его голос наполнился добродушием. – Я знаю, звучит странно, согласитесь? Рыбак, который боится сетей. Но слушайте меня внимательно. Рыбаку необходима быстрота, ведь он крадет у океана, а океан ненавидит воров. Вот почему каждый зверь океана мечтает о том, чтобы добраться до рыбака, а у него нет больших дуголуков или острых курновов, нет морской стражи, которая его защищала бы. Скорость – вот его союзник, только на скорость он может положиться. А сеть? Она нужна, чтобы ловить морских существ, и, если он не будет соблюдать осторожность, если запутается в собственных сетях или пересечет сети других рыбаков, он окажется в ловушке, как рыба. Сеть намотается на киль или руль лодки и замедлит его движение не хуже стоп‑камня, и тогда он станет легкой добычей для каждого, кто пожелает его схватить.

– Вы хотите, чтобы мы сделали сеть? – удивленно спросил кто‑то из‑за бочек, и его голос едва не заглушил шорох вариска.

– Нет, мы сделаем ловушку, но используем принцип сети. Мы возьмем веревку длиной в пять женщин с поднятыми руками и крепко привяжем ее к бочке – очень надежно – с двух сторон. А потом сделаем то же самое еще с тремя бочками. Серьезный Муффаз, ты здесь?

– Да, хран‑пал, – послышался знакомый низкий голос из задней части трюма, – кто‑то должен присматривать за мусором.

– Сколько у нас есть бочек, Серьезный Муффаз? – спросил Джорон.

– Двадцать четыре, хран‑пал.

– Тогда сделайте четыре связки по пять бочек и одну на четыре, – продолжал Джорон. – Мы сбросим их с кормы, как только стемнеет, и посмотрим, сможем ли мы поймать вражеский корабль.

– Для того чтобы его запутать, нужно находиться рядом, хранитель палубы, – послышался голос Серьезного Муффаза.

– Да, все так, и мы примем выстрел из лука на корму, впрочем, у нас будет возможность ответить тем же. Но если мы сумеем поймать его в нашу сеть из веревок и бочек, то она его сразу сильно замедлит, и ему придется остановиться, чтобы от нее избавиться, это будет работа, достойная Старухи, а у нас появится время, чтобы сбежать.

Несколько мгновений все молчали, стало слышно потрескивание корабля и шум ударявших о корпус волн, а также стук молотков мастеров костей.

– Ну, – крикнул Серьезный Муффаз, – чего вы ждете? Надеетесь, что веревки сами себя измерят, бесполезные любители валяться на сланце? Принимайтесь за дело!

Джорон снова улыбнулся под маской и вернулся на палубу, оставив Серьезного Муффаза следить за сооружением сетей‑ловушек. Спустились сумерки, шторм стал заметно сильнее, завывал ветер, и по сланцу носились ледяные брызги. Фарис и Эйлерин стояли на корме и наблюдали за тем, как дети палубы устанавливали большой дуголук под руководством Колвулф, прикрепляя его прямо к палубе костяными клиньями. А еще дальше возвышались «Ярость клювозмея» и «Пика кейшана», которые отставали все сильнее по мере того, как росли волны. Более значительный вес «Ярости клювозмея» давал ему некоторое преимущество, волны бросали его меньше, и он двигался увереннее.