След костяных кораблей

Джорон поднял подзорную трубу и тут же опустил, вытер пену с линз и снова принялся изучать вражеские корабли. На корме «Ярости клювозмея» стоял супруг корабля. Джорон посмотрел вперед, шторм был уже совсем рядом, и огромные башни черных туч пронзали ослепительные зигзаги молний. Очень скоро они обрушатся на палубу «Дитя приливов». И тогда их мир – воздух и все вокруг – заполнит вода, которая начнет заливать корабль. Насосы станут работать без остановки, отнимая у команды силы, и на все то время, пока они находятся во власти бури, большой корабль будет иметь преимущество.

Джорон снова посмотрел на «Ярость клювозмея», белый и невероятно прекрасный под струями дождя, с горящим над ним зоресветом. Джорон знал, что он нагонит «Дитя приливов», если его план с бочками не сработает.

Сработает ли он?

Джорон никогда не слышал, чтобы кто‑то проделывал нечто подобное, возможно, это пустая затея. Но важна попытка. Знание того, что ты стараешься что‑то сделать, чтобы уцелеть, а не просто стоишь и ждешь гибели – несмотря на то что Старуха наслаждалась смертью, она никого не встречала с радостью у своего огня и награждала тех, кто старался ее избежать.

Шторм набросился на них, точно хищник на жертву.

– Опустите все крылья, кроме верхних, – крикнул Джорон в стену дождя.

Высоко подняв клюв, корабль рассекал волны, а потом обрушивался обратно в кипевшее море. Сквозь вуаль воды двигались фигуры – наверное, именно так видит сверху Старуха женщин и мужчин. Смутные, бесформенные тени метались по сланцу, выполняя его приказы еще до того, как он их отдавал, они поняли, что корабль несет слишком много крыльев для такого ветра и следовало оставить только самые маленькие, чтобы не потерять управление и дать возможность Барли, одетой в толстый плащ и склонившейся над рулем, контролировать корабль. Волны взмывали в небо, затем огромная масса воды обрушивалась на палубу.

– Держитесь клювом к волне! – крикнул Джорон, что, конечно, было совершенно бессмысленно.

Эйлерин с трудом пробрался к Джорону.

– Как долго будет дуть такой ветер, курсер? – крикнул Джорон, одной рукой придерживая шляпу, другую он положил Эйлерину на плечи, чтобы тот не потерял равновесие.

– Всю ночь, хран‑пал, – прокричал в ответ Эйлерин. – И довольно долго в течение завтрашнего дня.

– Значит, мы переживем ночь, «Ярость клювозмея» не сможет подойти слишком близко в темноте, они не станут рисковать столкновением с нами в такой шторм. А утром мы посмотрим, что нам удастся поймать в наши сети, верно?

– Да, хран‑пал.

Ночь выдалась трудной и бессонной, шторм продолжал бушевать, команда не смогла отдохнуть, постоянно требовалось поправить крыло или помочь Барли с рулем. Им то и дело приходилось перемещать балласт, чтобы полет «Дитя приливов» не нарушился. Корабль пытался взобраться на самые высокие волны, а потом мчался вниз, с трудом сохраняя управление. Ветрогон все время оставался на палубе, он сражался с ветром, пытался смягчить самые тяжелые удары, но, даже работая все вместе, они постепенно теряли силы, и Джорон приказал им прекратить борьбу.

– Берегите силы, они нам потребуются позднее.

А за ними сквозь волны мчался непреклонный корабль «Ярость клювозмея», иногда его свет исчезал, когда «Дитя приливов» оказывался между волнами, но всякий раз появлялся снова.

Даже Гаррийя не знала отдыха, а она умела спать в любых условиях. Всю ночь к ней шли один пострадавший за другим: раздавленные пальцы, вывихи лодыжек, несколько сломанных рук и ног. Кроме того, Джорону доложили, что трех человек волны смыли за борт. Все женщины и мужчины промокли насквозь, холодная соленая вода разъедала кожу, и ее ледяные потоки пытались утащить живых в пучину смерти.

Вот почему, когда Глаз Скирит появился над горизонтом – хотя заметить его оказалось совсем не просто, такими темными и густыми были тучи Западного Шторма, – «Дитя приливов» превратился в измученный, мокрый, промерзший корабль с деморализованной командой, которая смотрела за корму, щурясь сквозь потоки дождя.

– Там! – закричала Фарис, в противном случае ее бы никто не услышал.

Она указывала в сторону левого борта, и Джорон увидел «Ярость клювозмея». Ночью вражеский корабль отстал, но не слишком сильно, и Джорон знал, что сегодня их догонят: вражескому кораблю помогал вес, позволявший ему быстро пробиваться сквозь огромные волны, что было не по силам «Дитя приливов». Джорон чувствовал, что «Ярость клювозмея» набирает скорость и сокращает расстояние.

– Где второй? – покачнувшись, спросил Джорон, когда в борт «Дитя приливов» ударила очередная волна и корабль сделал неожиданный, крайне неприятный рывок в сторону.

Он услышал треск за спиной, обернулся и увидел, что флюк‑лодка, привязанная к главной и передней мачте, переместилась.

– Прикрепите лодку как следует, ленивые любители полежать на сланце! Если я потеряю одного из вас из‑за плохо затянутого узла, сегодня вечером Серьезный Муффаз сдерет кожу с ваших спин.

Женщины и мужчины бросились выполнять приказ, прорываясь сквозь яростные потоки воды, которые обрушивались на палубу, и скоро лодка была надежно привязана. Джорон вглядывался в шторм, веревки скрипели на ветру.

– На пять румбов к правому борту, за кормой, хранитель палубы, – прокричала Фарис. – Я думаю, это «Пика кейшана».

Джорон поднял подзорную трубу и оглядел неспокойный горизонт, потом снова протер линзы, стараясь защитить конец подзорной трубы от воды.

– Да, и, похоже, Старуха немного нам улыбается, они потеряли верхнюю часть такелажа, и теперь им не удастся продолжить преследование.

– Ты думаешь, «Ярость клювозмея» станет их ждать? – спросила Фарис.

Джорон еще раз протер линзы и продолжил изучать вражеские корабли. Он увидел «Ярость клювозмея», его супруг корабля с мечом в руке указывал в сторону «Дитя приливов».

– Нет. – Затем вражеский корабль исчез, «Дитя приливов» взлетел на волну, а на Джорона навалилась усталость.

Он постарался ее отбросить, сейчас было не до этого.

– Хран‑пал. – Он обернулся.

Рядом снова стоял Эйлерин, промокший и несчастный.

– Да, курсер?

– Я подумал, что для того, чтобы сбросить бочки и веревки, нам придется подпустить вражеский корабль очень близко, в противном случае он успеет уйти в сторону и наша работа пропадет даром.

– Да, я знаю, курсер. – Он замолчал, недовольный, что курсер мог подумать, будто он это не учел. – Извини, Эйлерин, – прокричал он в ветер, пытаясь смягчить свои слова. – Мне не следовало так резко отвечать. Просто я устал.

– Как и все мы, хранитель палубы, – сказал Эйлерин, – а вы работаете без передышки. Но у меня появилась идея.

– Говори, курсер. – Он почувствовал, как дрогнул его голос, поврежденные голосовые связки не выдерживали. – Спустимся в мою каюту, там спокойнее. – Он повернулся и крикнул так громко, как только смог: – Фарис! Позови меня, когда огромная штука за нами окажется на расстоянии выстрела! – Она ответила, но шторм унес ее слова.