След костяных кораблей

Внизу, в его каюте с заколоченными окнами, источником освещения были только тусклосветы, будто глазницы черепов, испускавшие приглушенное сияние.

– И что ты придумал, Эйлерин?

– Это риск, если честно, но я внимательно наблюдал за тем, какие водовороты возникают вокруг нас, они поют собственную песню, но для ветра это не важно. Мне кажется, что враг увидит, как мы спускаем бочки с кормы, – однако существует другой способ. Мы можем сбросить их за борт возле клюва. Если я правильно прочитаю течение и мы удачно выберем момент, возможно, они их не заметят, просто подумают, будто мы снова освобождаемся от груза. – Джорон посмотрел на курсера, Эйлерин снял капюшон, почесал бритую голову и улыбнулся. – Что вы думаете, хран‑пал?

– Насколько ты уверен, что сможешь правильно прочитать течение? – спросил Джорон.

– Не полностью, – улыбка на губах курсера дрогнула, – может быть, мне не следовало…

– Нет, ты все правильно сделал. – Джорон заговорил тише. – Если один крылатый болт пролетит мимо Ветрогона в такую погоду и… Ну, если он попадет в такелаж и уничтожит мачту или его часть, нам конец. Я не особенно рассчитывал на успех своего плана. Просто это хоть какая‑то возможность что‑то сделать, когда «Ярость клювозмея» будет находиться так близко, что сможет причинить нам реальный урон. Но если то, что ты говоришь, верно, у нас появится шанс уцелеть, бочки в море не вызовут у них беспокойства, пока не будет слишком поздно. – Он встал и задумался. – Насколько ты уверен? И без ложной скромности, Эйлерин.

– Во время шторма я бросал в воду кусочки дерева, окрашенные в красный цвет, и в тех случаях, когда мне удавалось отследить их движение – или это делал Гавит, которого я взял в помощники, – в четырех случаях из пяти мне удавалось предсказать направление.

– Этого для меня достаточно, чтобы рискнуть, Эйлерин. Так у нас будет больше шансов, чем подпускать «Ярость клювозмея» слишком близко.

Он собрался вернуться наверх, но Эйлерин остановил его, коснувшись руки.

– Хранитель палубы, я не хочу лгать. Многие кусочки дерева мы просто потеряли в кипевшей воде.

– Эйлерин, – тихо сказал Джорон, – я также не стану тебе лгать. Никому об этом не говори. Каждый день, когда я просыпаюсь, меня удивляет, что мы еще не проиграли. И, если вражеский корабль приблизится так сильно, что Ветрогон не сможет нам помочь, нас всех ждет огонь Старухи. – И он быстро направился к двери, не в силах выносить сочувствия в глазах курсера.

Из всей команды корабля курсер лучше всех знал, что такое одиночество. Однажды Миас сказала, что командование – это самое одинокое ремесло, и сейчас он понял, что она была права.

Медленный и полный достоинства ужас

– Что это? Что такое?

Ветрогон висел на задних поручнях «Дитя приливов», пронзительно кричал, щелкал клювом и повторял одно и то же между каждой холодной волной, которая на него обрушивалась, а Джорон никак не мог понять, что имело в виду странное существо. Ветрогон спрашивал не про дуголук, подготовленный к стрельбе, говорящий‑с‑ветром был прекрасно с ними знаком. И не корабль врага, нависавший над «Дитя приливов», то поднимавшийся, то падавший вниз на волнах – и тогда становились видны только верхушки мачт, – Ветрогон был прекрасно знаком с кораблями.

– Что это? Что такое? – восклицал Ветрогон и возбужденно дергался из стороны в сторону, его разноцветные одеяния метались в воздухе, и к ним не прикасались ни ветер, ни ледяной дождь, ни волны. – Что это! Что такое? – верещал он, запрыгивая на поручни и соскакивал на палубу, продолжая вращаться на месте.

Черный Оррис слетел вниз, точно черная дыра в воздухе, кусочек яростных туч, паривших над ними, и слабое эхо голоса птицы металось в завывавшем воздухе.

– Задница! – каркнул ворон и снова взлетел.

– Пожалуйста, Ветрогон! – Из‑за ревущего ветра Джорону постоянно приходилось кричать. – О чем ты спрашиваешь?

Ветрогон повернул к нему лицо в маске, разноцветные перья намокли от дождя и топорщились на ветру, в них отражался свет Глаза Скирит, лучики от которого с трудом пробивались сквозь мчавшиеся тучи.

– О чем ты? О чем ты? – Ветрогон снова и снова продолжал вращаться.

– Что все это значит, Ветрогон, твои безумные крики и недостойные прыжки? – спросил Джорон.

– Это гнев, ярость, – последовал ответ.

– На меня?

Ветрогон замер, открыв клюв и превратившись в статую под струями дождя на фоне вздымавшихся и опускавшихся волн и громады белого костяного корабля, который продолжал их преследовать.

– Почему ты? – спросил Ветрогон, в недоумении склонив голову набок.

– Я не вижу других объектов для твоего гнева, – ответил Джорон.

– Лишенный ветра. – Тихие слова выпали из его клюва, каким‑то непостижимым образом прорезав вой ветра, свист и хлопанье крыльев.

– Мадорра? Что он сделал? – удивился Джорон.

– Плохой лишенный ветра, – сказал Ветрогон и отвернулся от Джорона, словно больше не хотел говорить о Мадорре. – Сдуть прочь большой корабль?

– А ты можешь?

Ветрогон присел и встряхнулся.

– Может быть, трудно. Может быть. – Он сделал два прыжка вперед, слепо глядя на огромный корабль, который прорвался сквозь могучую волну в ореоле белой пены. – Нет, – сказал он, и его признание показалось Джорону странным.

Кажется, прежде он никогда не говорил «нет»? Да, он хвастался своей силой, часто блефовал, а потом притворялся, что умер или болен, когда не хотел что‑то делать, но признание в том, что он не может помочь, было чем‑то новым.

– Никто не может сделать все, Ветрогон, и нет стыда в том, чтобы это признать, – сказал Джорон. – Я лишь прошу, чтобы ты отвел в сторону болты, когда он начнет в нас стрелять.

– Сделать, – заявил Ветрогон, и прежде чем Джорон успел сказать что‑то еще или пошутить относительно его необычного поведения, к ним подошла Фарис вместе с Гавитом, лукоселлом, а также Рейаном, их лучшим стрелком, и всей командой Яростного Аррина, которая собралась на носу «Дитя приливов».

– Уже скоро, хранитель палубы, – прокричала Фарис, которую практически полностью скрывал массивный дождевик. – Мы уже почти в пределах досягаемости.

– Да, – ответил Джорон, – так и есть. Как ты думаешь, он будет стрелять в нас или в такелаж?

– В такелаж наверняка, – крикнул Гавит.

– Нет, – возразил Рейан, – он захочет избавиться от дуголука, тут не может быть сомнений.

– А я считаю, что целью будет такелаж, – крикнула Барли, стоявшая у руля.