Собор

Про работу начальство академикам мозги быстро вправило. Объяснили, что прибыль у них получается от прибавочной стоимости и произведенного и проданного продукта, а маски и перчатки на людей заставили напяливать. В них неудобно, нос чешется, потеет. Люди в перчатках за всякую гадость хватаются, потом нос чешут. Или на улице снимут маску, в карман положат. А в кармане деньги, карточки банковские. Все заразное, потому как вирусов и бактерий на них тьма. Потом в магазине или транспорте вытащат эту маску и грязные перчатки, наденут и, само собой, заражаются в сто раз быстрее, чем если бы без этой заразы ходили. А не надевать нельзя! Начальство велело штрафовать тех, которые без средств, так сказать, защиты, а на самом деле средств заразы. Ну и начал народ умирать с бешеной скоростью.

В общем, бред. Одни от незнания отдают идиотские команды, другие их выполняют, а потом оказывается, что делали не то и не так. Дом сумасшедший, а не жизнь.

– Вот, кстати, о су… – Тимофеич хмыкнул и про‑ должил: – Был какое‑то время в стране авторитетнейшим руководителем очень важного направления заслуженный‑перезаслуженный господин, с колоссальными связями, кучей регалий и званий. Человеком, как он говорил всем, был верующим – верил в сую. Потому, что написано в писании, то нельзя упоми‑ нать всуе.

Что такое суя, ни сам не знал, ни коллеги, ни прочие большие ученые его научного направления. А направление, собственно, и было – Суя. Продвигал он эту Сую как великую солидаризирующую задачу общества, способную объединить все и всех. Получали под это глобальное направление многомиллионные бюджетные средства, чтобы сформулировать сначала высшему начальству, а потом, если оно одобрит, разъяснить всем прочим гражданам. Отдавали, как принято, по десять, а то и по двадцать процентов откат, сами ездили в экспедиции, собирали данные, проводили опросы, писали отчеты. Но то ли денег не хватало из‑за откатов, то ли еще по каким причинам, работа не завершалась. Самые дотошные младшие научные сотрудники прошерстили Википедию, самые грамотные старшие и ведущие научные сотрудники даже в библиотеку заглядывали – ответа не было. Так и жили в неведении.

Некоторые особо дотошные выдвигали гипотезу, что Суя восходит к ковру‑самолету. Мол, некогда его модернизировал на каком‑то закрытом заводе слесарь, мастер от бога – золотые голова и руки. Мог улететь куда угодно, но показал начальству, то замахало руками, запричитало: «Не суйся, беду накличешь! Не дай бог, заставят эти твои делать, план спустят, а у нас нету для этого оборудования. Все деньги на загранкомандировки потрачены да на… Но об этом тебе, слесарю, знать необязательно по причине секретности. Так что не суйся, сиди в своей слесарке и помалкивай». Так приклеилось к нему это су, а от него Суя. Мастер этот с золотыми руками и головой с горя запил да и замерз, пьяный, зимой в сугробе. Буквально двадцати метров не дошел до сарая, в котором этот самолет потом и сгорел.

Но эта версия про Су, который надо построить, а потом на нем улететь к чертовой матери подальше, в смысле в светлое будущее, не впечатляла да и не тянула на национальную идею.

Другие продвигали иную версию: мол, большие начальники, которые там. (В этом месте показывали на потолок. Даже не на потолок, а гораздо выше, но не у Господа Бога, а на этом свете.) Так вот эти самые начальники, троечники юристы‑экономисты, сами понимаете, ничего ни в чем не кумекающие, получили оттуда команду. В этом месте снова показывали на потолок, а подразумевали гораздо выше, но чуть пониже Господа. Команда была о том, что надо немедленно снова развить авиацию. Но уже на новейшей цифровой основе. И даже конкретно выпускать самолеты Су и номер такой‑то. Понятно, что номер по соображениям секретности в рассказе не озвучивался.

Ну, как говорится, надо так надо. Открыли справочник предприятий, уцелевших от лихолетий, и нашли!!! Так и написано: фабрика выпускала в былые времена сушки, но по причине отсутствия финансирования временно остановлена. Оборудование законсервировано. А контакты в справочнике, на удивление, имеются. Зафиксирован в том числе номер телефона директора.

Зам того начальника, которому приказано было развить, набирает номер и, о чудо, слышит ответ:

– Директор такой‑то у аппарата.

Зам воздуху побольше в грудь набрал и строгим голосом приказывает:

– К пятнадцатому числу вы обязаны выпустить десять «сушек».

– Есть! – отвечает директор и уточняет: – Десять в каких единицах?

Зам замолк на секунду, но чиновник был ушлый и быстро сообразил:

– В основных!

– Денег нет, – отвечает директор.

– Финансирование будет! Куда осуществить пере‑ числение?

– Есть, – отвечает директор и называет банк и но‑ мер счета. А для верности тут же дублирует по те‑ леграфу.

Деньги приходят, как положено, в трехдневный банковский срок.

И закрутилось.

Работников отозвали из неоплачиваемых отпусков. Оборудование расконсервировали и запустили. Сырье закупили. Процесс с огромной скоростью пошел!

Через неделю директор фабрики звонит заму того начальника, которому приказано было развить, и докладывает:

– Задание выполняется. Куда отгружать про‑ дукцию?

– Какую продукцию? – спрашивает тот.

– Как какую? Сушки!

– Какие сушки?

– Как какие? Сушки, баранки, бублики!

– Какие баранки? Вам была команда сделать самолеты истребители и штурмовики марки Су.

Долгое молчание, потом:

– Извините, но мы всего лишь филиал хлебозавода «Югхлеб» с наименованием Су‑25, изготавливаем сушки из пшеничной муки. Потому и называемся Су. А число 25 – это потенциальная месячная производительность хлебобулочных изделий в тоннах.

Немая, как писал Гоголь, сцена. Короче, в конце концов убрали от плодотворной работы на благо народа этого господина, а направление потихонечку прикрыли.

Но счастье длилось недолго – открыли другое направление.

А со мной было так.

Я вскрытие делаю. Фиксирую, как положено. Прибегает зам зама по медицинской части и визжит, аж слюна за метр летит:

– Вы что творите! Нам перед столицей об успешных мерах борьбы с эпидемией отчитываться, а вы всю статистику псу под хвост! Приказываю равномерно смертность записывать: инсульт, инфаркт, печенка, селезенка, онкология и все такое прочее.

Я глянул на него.

– Вашими мерами полудурошными вы задницу себе подотрите. От них больше вреда, чем пользы. А врать я не стану и покрывать вашу неспособность и бездарность не буду!

Написал заявление по собственному желанию и через час стал безработным.