Свидетели 8-го дня – 2

И как, и зачем уже и не знает Альфис, ему сейчас пришла в голову вот такая глубокая мысль. – Ей отчего‑то сильно важно, что б я сильно хорошо оценил аромат этих духов. – Что для Альфиса не сложно, особенно если это не ведёт к существенным тратам. Правда, тут возникла некоторая сложность в том, чтобы очень верно передать в себе тот душевный подтекст, который вкладывала в этот аромат Жанна. Кто, как понимает Альфис, тонко чувствует ваш обман и не соответствие выражения вашего восторга с тем, что в себе несёт и предполагает этот насыщенный свежестью весны и от неё ожиданий букет этих духов.

В общем, Альфис, как не дурак понимая, что от него тут ждут и ожидают, напрягся в себе и насколько можно сдерживая в своём выражении лица эмоции, поднеся эту полоску тестера к своему носу, при этом краем глаза наблюдая за Жанной, самую чуточку в себя вдохнул того, что в себя впитала эта полоска тестера. И к своему крайнему изумлению, Альфис ощутил сознание аромата этих духов, поняв его значение и его посыл человечеству.

– Это непередаваемо словами. – Из своего самопроизвольного заката глаз, проговорил это Альфис, и этого было достаточно для Жанны, чтобы…Для описания этого «чтобы» тоже нет слов, и поэтому их не будет.

– У меня есть такое ощущение, – держа тестер в руке рядом с собой, и поглядывая на Жанну из‑за своего зазеркалья, обратился к ней Альфис, – что вы мне предложили совсем не то, о чём я вас просил. А это такого рода предложение, что на него решится бездумно будет дорого всем нам стоить. Так что мне нужно время, чтобы его обдумать. – С глубоким подтекстом говорит Альфис, протягивая Жанне тестер. Жанна безмолвно берёт тестер, и…Ничего сказать и поделать не может, смотря в спину уже удаляющегося Альфиса, сволочь такую.

Ну а Альфис, прямо спиной чувствуя прожигающий взгляд Жанны, кто его сейчас не оставит в покое и будет сопровождать взглядом до его потери из вида, отчего‑то чувствует перед ней обязательство не быть обманщиком. И раз он сказал ей, что где‑то тут рядом, в салоне красоты, его не ждёт, а собой занимается его дорогая, то он обязан для виду зайти в какой‑нибудь первый попавшийся на глаза салон, чтобы эту Жанну успокоить.

И надо же какое совпадение, стоило ему только выйти из отдела парфюмерии, как чуть ли напротив он натыкается на салон изящного искусства и красоты. Впрочем, Альфис догадывается, почему он прямо здесь находился, и он на него так быстро наткнулся. А просто он здесь уже ранее был, когда стоял тут у всех на виду, и он, зрительным нервом или обзорным зрением его заметив и зафиксировав, на этом основании и выдумал всю эту историю со своей дорогой (а вот и факт того, для чего мы всё, что нам встретится на своём пути замечаем и в своей памяти фиксируем; он затем как‑нибудь да может сгодиться).

Но сейчас Альфису не до всех этих научных философствований, он отчего‑то считает для себя нужным не выглядеть лжецом в глазах доверившейся ему там, в парфюмерном отделе, продавщице‑консультанту, явно про себя многое на него поставившей, и раз он ей по секрету сказал, что он в этом салоне оставил свою дорогую, то он туда сейчас зайдёт, и…Отыщет там для себя дорогую…– А я ведь не делал уточнений, что или кто для меня может быть дорогой. – При подходе ко входу этого салона вашего переформатирования в новую личность и преображения в то, что не имеет ничего общего с теми с вами до захода сюда, а если приземлёнными к обычной внешности и натуре человека словами, то к салону всего‑то красоты, ну и чуточку изящества, Альфис, возможно из‑за некоторой нервозности, начал сбиваться в сторону отклонения от первоначальной цели, вот так ловко, с долей лукавства рассуждая.

Ну а когда он раскрыл двери, предваряющие собой вход в эту, скажем так, обитель и галерею современного искусства, то он не успел и ничего такого вызывающего общее внимание сделать, – а появиться всем тут людям на глаза в самый неподходящий момент, это не причина, чтобы с таким предубеждением в сторону своего раздражения и чуть ли не раздосадованности на него смотреть, – как сидящие в этом зале ожидания на кушетках всё в основном представительницы женского пола, где их классификация и подчёркивание в более узкую категоричность по летам, будет очень не благодарное занятие и неуместно, как один откладывают все свои дела, и как‑то одновременно и резко поворачиваются в сторону захода сюда Альфиса. Который от такой внимательной и напористой к себе неожиданности даже на мгновение растерялся, не понимая, чем таким он заслужил этот негатив во взглядах на себя.

А все эти представительницы женского пола, которых, первое, что понял Альфис, никогда и ни за что нельзя оставлять наедине с самими собой в отдельном, мало проветриваемом помещении, с одним только входом и всего вероятней и выход отсюда находится всё там же, где и вход, и всё это под предлогом ожидания для себя чего‑то важного, которое всё не идёт и не идёт, и все тут начинают испытывать глубочайшее исступление и не терпение, которое и вылилось в вот такие требовательные взгляды на него, начинают вдохновляться внутренней озлобленностью и заблуждением в сторону того, что их тут всех надули, и искать в лице Альфиса виновного во всех их бедах.

И Альфису прямо немедленно нужно искать выход из всей этой запутанной для него ситуации. И выход из неё лежит не за его спиной, как можно было бы подумать, раз он ближе всего находится к нему. А Альфису нужно его искать в той стороне, которая всех тут по неизвестной пока что для Альфиса причине беспокоит. И тут нужно включать на полную мощность свою сообразительность, если она, конечно, есть, а если тебя природа этим инструментом не наградила, то придётся полагаться на свои инстинкты выживания в индустриальном обществе. Что (что именно тут не объясняется хотя бы потому, что он сам не знает) Альфис и сделал, вначале со своей стороны уже внимательно окинув своим взглядом всех тут присутствующих дам, девушек и неопределённого возраста, но в рассвете жизненных сил субстанций женского пола, всё вокруг них и в них насколько это позволяла ситуация и его воображение заметил, всё это в момент проанализировал и вот какой из всего этого сделал вывод. – Они не просто кого‑то ждут, а они его сильно уже заждались. И вот вместо того, кого они так все ждали появляюсь я, и …А почему они не меня ждали? – а вот этот, вдруг возникший в уме Альфиса перспективный вопрос, подвёл его к нахождению выхода из этой тупиковой для себя ситуации.

– Что и говорить, – рассудил Альфис, глядя на все эти лица и требовательные взгляды на себя всех этих последовательниц культа красоты, – а красота требует жертв. Ведь путь к красоте тяжек, сложен и тернист. Правда, всё это терпимо и можно выдержать, но вот ждать, то это не всем по силам и по плечу.

Ну а раз источник проблемы найден, то и решение найдётся. И Альфис широко так улыбается, и без тени сомнения в своей уверенности и правоте громко так всем тут озвучивает, что сейчас вместе с ним здесь пришло и произошло. – Вот вы и дождались. – А вот чего все эти рассерженные дамы, девушки и что‑то третье дождались, плюс по какому праву этот неизвестный тут никому человек имеет наглость заявлять о том, что точно знает, для чего они, столь разные и непохожие друг на друга люди здесь собрались, то это было оставлено им в качестве пищи для ума и затравки. Мол, кто имеет ту специфическую особенность ума в себе, которая умеет заглядывать наперёд, тот поймёт и в миг сообразит переметнуться в лагерь почитателей вошедшего сейчас человека, кто есть как не иной, а…Ну вы уже сами поняли.

И только вот такая догадка, хоть и мельком пронеслась в умах многих из этих гражданок, заждавшихся своей очереди к олимпу Афродиты, как этот, вдруг завороживший все тут умы своей загадочной обаятельностью гражданин из другого измерения человеческого сознания, делает новое, до чего же интригующее заявление.