Свидетели 8-го дня – 2

– Не то чтобы не нравится. – С долей растерянности говорит Кристина. – Я не знаю, как мне с такой собой быть.

– Я уверен, что вы справитесь. – Говорит Антонио, беря Кристину за руку и таким образом поднимая её на ноги. – А пока что шаг за шагом привыкайте к новой для себя реальности. Давайте я вас провожу. – Добавляет Антонио, и выдвигается в сторону провод Кристина из этой мастерской мастера, где за дверьми Кристину в первую очередь ожидает испытание признания в ней, как минимум, изменений, со стороны в один момент замершей и насторожившейся в сторону открывающихся дверей женской публики, состоящей из последовательниц культа красоты. А это такая беспрецедентно критическая публика, что она не будет, ни с вами, ни с кем‑то другим церемониться, и всё как есть в вас, вам выскажет в лицо через своё презрение (это в случае плачевного для вас результата, а вот под каким он для вас знаком, это можно только догадываться) или возмущение, почему какой‑то дуре всё так идёт к лицу, а мне что не делай, всё бесполезно.

И только Кристина, а вслед за ней и Антонио вышли на порог этого помещения, как они, а точнее Кристина, уже были с ног до головы осмотрены и проанализированы этой, до чего пристрастной публикой. А вот какие были из всего этого сделаны выводы, кроме вздоха сожаления, было крайне затруднительно сказать. А всё по той причине, что невозможно быть объективным, когда ты находишься в полной зависимости от того же гуру Антонио, к которому на кресло тебе предстоит идти. И тогда какая может быть речь об осуждении его дел рук, ведь он может запросто затаить на вас неудовольствие и обиду, и когда вы окажитесь в его руках, на кресле, то он так на вас отыграется, что вы затем и не отмоетесь от того, что он с вашим внешним видом устроил.

Вот все и молчат, не смея расстраивать и злить мастера Антонио своим критическим взглядом на то, что он сделал с Кристиной. Что приводит к тому, что Антонио вслед за Кристиной выходят из этого салона, оставляя за его дверьми недоумённые и непонимающие нервные лица всех этих гражданок, чего‑то совсем не понявшие, куда это он пошёл, и сколько им опять его ждать.

А гуру Антонио, то есть, конечно Альфис, поглядывая в сторону парфюмерного салона, откуда теперь уже ревностно раздражённо и глазам своим совершенно не собираясь верить на него смотрела Жанна, продолжая спорить с очевидностью: «Это не его дорогая, которой и не было, а это какая‑то первая встречная, попавшаяся на его удочку обаятельности, которую он взял себе в попутчицы, чтобы вызвать во мне ревность», решает проводить Кристину до самого выхода из торгового центра. Ведь она делает первые шаги в этом мире в таком новом для себя качестве, сногсшибательного человека, которому все уступают дорогу и для которого совсем не привычно видеть завистливые взгляды своих соратниц по гендеру и взгляды обожания противоположной стороны представительства жизни на земле. А это всё обозначает и предопределяет новый характер отношений с тобой, которые не очень знакомы и привычны для Кристины. Так что дружеское плечо Антонио не помешает, когда особо ретивые в плане форсировать события граждане, захотят выразить в сторону Кристины восхищение её талантом вызывать в них природные инстинкты.

И нахождение Антонио рядом с Кристиной оградило её от такой знаковой прилипчивости взглядов незнакомых людей, правда только на то время, пока он с ней находился. Что не может длится постоянно и по выходу на уличный проспект из этого здания, они расстаются, и Кристина устремляется своим путём, оставляя Альфиса на перекрёстке путей. Но ненадолго, а как только Кристина скрылась в толпе бредущих прохожих, он вдруг вспоминает о том, о чём совершенно забыл.

– Блин, а сколько сейчас времени? – спохватившись, задаётся этим вопросом Альфис, и понятно, что этот его вопрос относится не совсем ко времени. А он относится к тем часам, которые служат навигатором их отношений с Евой. Альфис наскоро лезет в карман за часами, вынимает их, с той же спешкой смотрит на экран часов, и вот чёрт! С циферблата часов на него смотрит… – 00:10 времени. – Сглотнув набежавшую эмоцию, проговорил Альфис, не сводя своего взгляда с секундомера, включивший обратный отсчёт. Который Альфис почему‑то решил про себя отсчитывать. – Пять, четыре, три, два…– на последней секунде Альфис весь в себе и плечах сжался, в ожидании удара по себе и того, что сейчас произойдёт, как только его время выйдет, и…Его в один момент нервно в испуг одёргивает положенная ему на плечо рука, со своим вопросом:

– Не подскажите сколько время?

– Сколько время? – переспрашивает…– Вот чёрт! – одёргивается, подорвавшись в кровати Алекс, смотря во все заспанные глаза по сторонам своего номера в отеле и мало что понимая из с ним произошедшего и происходящего, со своими вопросами: «И что это было? И как? Сколько сейчас время?».

 

Глава 2

 

Утро четвёртого дня

– Где часы? – не получив ответа на все первые вопросы, Алекс задался более приземлённым и ближе к своему насущному вопросом. С чем он принялся выбираться из‑под одеяла, в котором он запутанно закутался. А как только он с этим справился, то с некоторым шатанием и неуравновешенности в себе, связанным с чем‑то с тем, о чём не имел сейчас никакого представления, что не означает того, что всего этого не было, раз тебя сюда и в такое состояние привело, он добирается до встроенного шкафа. Было собирается его открыть, да ногой натыкается на сваленную на пол им одежду, которую у него видимо не было сил донести до шкафа.

Алекс поднимает с пола одежду и давай в ней рыться по карманам в поиске…скорей всего, тех часов, которые, как он вроде помнил, ему на руку одела Ева, а затем их у него украл Альфис. И тогда чего искать и удивляться тому, что ты никак, сколько бы не искал в карманах, не можешь отыскать этих часов.

– Значит, мне всё это не привиделось. – Опустив руки с одеждой, проговорил Алекс. – Или же наоборот. – На этом своём наоборот Алекс вдруг замирает в одном положении, не сводя своего взгляда с чего‑то там, на кровати, и, вытянувшись в лице в сторону восторженной глупости, с ничего непонимающим взглядом и со словами: «И что всё это значит?», наклоняется и тянется в сторону того на кровати, что стало причиной этого его необъяснимого без объяснения поведения.

А вот когда он из‑под подушки, за выглядывающий из‑под неё ремешок, вытаскивает те самые часы, о которых он имел представление, как о вручённых ему Евой, то тут‑то возникает ещё больше вопросов, чем прежде. И первый из них звучит так: «Как они здесь оказались, если Альфис их у меня снял?». Но радость и переполняющие Алекса чувства от находки этих часов затмевают всю разумную составляющую в Алексе, и его не сильно волнует ответ на этот вопрос, сейчас его только одно интересует: Сколько показывают времени эти часы.

А вот здесь произошла необъяснимая никак для Алекса заминка. Часы, сколько бы он не нажимал на их кнопку включения, – хоть и запоздало, а надо сообщить о том, что они представляли из себя так называемые умные часы, где сами часы и время ими показываемое, были одним из приложений этого электронного устройства, – экран часов не загорался и оставался тёмным и недоступным для понимания Алекса того, что, собственно, тут уже с ними происходит.

– Да что с ними такое?! – с долей отчаяния в голосе отреагировал на такое поведение часов Алекс, изо всех сил сжав их в руке, в готовности их так в стенку закинуть, что б там они навсегда вдребезги разбились. Но видимо он спросонья не обладает большой решительностью, и это его удержало от столь скоропалительного шага.