Свидетели 8-го дня – 2

Максимилиан же, как только заметил Алекса, рефлекторно дёргается посмотреть в сторону одной из своих рук. Здесь, видимо, он вспоминает на чём основывается эта его мышечная память, ухмыляется этому своему, из прошлого и такого далёкого времени действию, когда он поступки и действия людей сверял по своему времени, которое носилось им на своих наручных часах (а какое спрашивается отношение они имеют к свободе личности постороннего человека, кого такой контролирующий его подход, не то что ограничивает и ставит в рамки вашего мировоззрения, а люди свободной воли небезосновательно считают, что это нео‑колониальный взгляд на человека) и отмахнувшись от всего этого, с чем‑то на отдалённо похожим на улыбку или же удовольствие от встречи выражением на лице, делает один шаг навстречу встречи с Алексом. Таким образом давая ему понять, что о нём не забыли и его тут ждут.

Что подтверждает некоторые догадки Алекса насчёт того, что его не встреча Максимилианом в отеле и затем его самостоятельный приход сюда, были спланированной акцией, целью которой было выявить …А вот это он сейчас узнает, и буквально сразу, раз Максимилиан обошёлся без всех этих формальностей и приветственных церемоний, и сразу перешёл к делу.

– А ты, несмотря на сбой в алгоритме действий, всё равно прибыл в назначенное место и при этом вовремя. – Делает такие выводы из прихода сюда Алекса Максимилиан. – Из чего можно сделать вывод о том, что человек всегда последователен, следуя своему намеченному пути. И если он на каком‑то этапе своего пути к пункту своего назначения, который он изо дня в день проделывает в своей цикличности, получит какой‑нибудь сбой, он в итоге всё равно сумеет пройти намеченный им путь. Что наводит на следующую логическую цепочку. – Глядя куда‑то в незримую даль, проговорил Максимилиан. – А нельзя ли спрогнозировать с большой долей вероятности впереди лежащий путь человека, зная все его характеристики и человеческие особенности. Ведь если он так последователен в своих действиях, где каждое из них соответствует чему‑то в нём характерному, и это его приводит к тому‑то и тому, а это всё основывается на его особенностях психики, то и его будущий путь можно рассчитать до своей погрешности. И он точно не свернёт на альтернативный своей знамости путь.

– Есть такая вероятность. – Пространно согласился с Максимилианом Алекс. Максимилиан отрывается от своих мыслей, смотрит на Алекса, и после небольшой паузы отвечает ему. – Этот вопрос мы отложим на будущее. А сейчас мы закрепим полученный результат. Ты, можно сказать, прошёл чуть ли на половину из 24 контрольных точек…Да, кстати, а ты их для себя как‑то отметил. Можешь мне их озвучить? – задаётся вдруг вопросом Максимилиан. А Алекс, как оказывается и им выясняется, не готов отвечать на вопросы. Что и выказывает своей лицевой невыразительностью.

Максимилиан за ним этот момент замечает и снимает этот вопрос, задавая другой, ближе к тому, к чему они сейчас стоят и находятся. – А что насчёт того, чтобы предсказать следующую контрольную точку, которая нас впереди ждёт.

– Лифт. – Как‑то само собой, скорей непроизвольно, чем осмысленно высказалось Алексом.

– Верно. – Соглашается Максимилиан. – Видишь, ты уже можешь просчитать и спрогнозировать наши дальнейшие шаги и возможно, что и действия. Хоть и лифт лежал в плоскости фактической очевидности. Но этот пример важен нам для понимания подхода к расчётам прогнозирования следующих за предыдущим шагом человека шагов. Где за шагом его левой ноги, с самой большой вероятностью последует шаг правой ноги. И это в любом случае, даже вздумай он остановиться или упасть. А вот куда он дальше пойдёт и повернёт, то для прогнозирования этого нам нужны знания характеристик этого человека и стоящий в нём и вокруг него информационный фон. Ладно, пойдём. – Завершает свои размышления Максимилиан, выдвигаясь в сторону входных дверей здания. Куда вслед за ним выдвигается и Алекс. Но не с правой ноги, как он раньше бы и всегда делал, будучи правшой и так в него было заложено внутренней моторикой и судьбой, а он решил опровергнуть на практике эти умозаключения Максимилиана, такого большого теоретика действительности.

Но как видит Алекс в отражение стеклянных дверей, ведущих внутрь здания корпорации, то этот его манёвр с ногами, который ничего ему не принёс особого, кроме сбоя в ходе, не прошёл мимо внимания Максимилиана, кого это даже улыбнуло тем, что дурак ты, Алекс, если так и не понял, что и этот твой шаг в противоречие мне был предполагаем и предсказуем. Мы же всё о тебе знаем, и на основании этого можем просчитать с большой вероятностью каждый твой последующий шаг.

Что, естественно, мало понравилось Алексу, в себе замкнувшемуся и решившему больше так не подставляться. Да вот только его гложет сомнение в верности такой своей реакции. Ведь она запросто может быть просчитана, и тогда …Я не поддамся манипуляции собой. – С агрессией про себя высказался Алекс, и как ни в чём не бывало, и даже того больше, его всё это забавляет (а теперь пусть просчитают, что за этим моим поведением стоит), не стал обращать внимание по сторонам, следуя за Максимилианом до лифта.

Правда, стоило только Алексу сфокусировать своё внимание на этой контрольной точке своего жизненного пути, как перед его глазами тут же возникла картинка даже не самого лифта, хотя он там тоже был, как часть интерьера, а он, сам того не хотя, сумел с прогнозировать то, что у лифта его может ожидать. А в частности ожидающие лифта люди. Что, в общем‑то, не сложно угадать и спрогнозировать даже свободному от всяких мыслей и предположений лицу, но вот предсказать нахождение среди этих людей Лидию Зимовну и подлого по утверждению Алекса Адама Карловича, который не отказался от своих планов и убеждений в сторону закабалить Лилию Зимовну, будет не всем по плечу хотя бы потому, что не всем придёт в голову о них знать и затем вот такое тут придумывать.

А вот Алексу эти люди почему‑то привязались, и ему, как бы это было неудивительно, хотелось знать, на какой кризисной отметке находятся их отношения. Где Лидия Зимовна изо всех сил пытается разорвать всё то, что называется связью между ней и этим Адамом Карловичем, тогда как тот всё делает для того, чтобы укрепить их.

– И как же ей помочь? – задался этим вопросом Алекс, сам того не понимая, что он этой своей заинтересованностью в этих людях, увеличивает вероятность их нахождения сейчас у лифта и заодно подтверждает правоту Максимилиана в том, что как‑то уж очень банально предсказуемы люди, что даже я, кому до них нет никакого дела и я стою в стороне от всех них и всех этих интриг, в которые они погружены по уши, ноздри и ещё чего‑то чувственного Адама Карловича, запросто могу просчитать их шаги и движения сердца наперёд.

Но ответа на этот вопрос Алекс никак не может найти, к своему удивлению натолкнувшись на удивившую его в сильное волнение мысль. – А я ведь, так получается, что теперь не могу воспринимать этот лифт без присутствия рядом с ним этих людей. И как всё это понимать? – озадачился новым, безответным вопросом Алекс. За всем этим и не заметив, как они с Максимилианом пришли к лифту. Где, как и ожидалось Алексом и прогнозировалось словами Максимилиана, всё было на своих местах. Лифт и ожидающие его люди все они здесь присутствовали. Но как этого не видит Алекс, видя то, что что‑то, а точнее кого‑то, и он знает кого, не хватает, то раз тут ещё не все в сборе, то уже они с Максимилианом не пришли к лифту. Вот такая удивительная интрига и странность приходит в голову Алексу, принявшемуся кидать в разные стороны свои взгляды, пытаясь там высмотреть подзапоздавшую Лидию Зимовну и век его не видеть, но без этого картинка лифта не будет полной, Адама Карловича, падлы, и заодно гадать, что стало веской причиной их здесь отсутствия и опоздания.