Свидетели 8-го дня – 2

И чуть ли не все пассажиры лифта, кроме одного типа, запустившего эту пакость с душком прямо в благородные и ничего такого прилюдно не допускающие до себя лица высокой нравственности культуры, догадываются, кто посмел так смутить их разум. Это Адриан Щекоткин, кто совсем не зря настаивал на остановках на этом пути лифта. Не может он по своей физиологической надобности, без остановок следовать от одной точки к другой. Плюс он, как все в этом убедились из его пререкания даже с таким человеком, с кем конфликтовать всегда дорого вам будет стоить, очень вредоносный и пакостный человек. В чём все сейчас и убедились, не имея теперь возможности продохнуть, в некоторых случаях до такой степени, что их ноги начинают подкашиваться, с возможностью упасть в приготовленные и расставленные для этого случая руки Адама Карловича, вот и в правду говорят, кому война, а кому мать родна.

И почувствовавшая приступы обморока Лидия Зимовна, уже не раз пошатнувшаяся на каблуках, неожиданно пришла к выводу о том, кто всё‑таки на самом деле стоит за этой удушающей их сознание обстановкой. Это Адам Карлович, готовый на всё и любую пакость, лишь бы добиться своей цели. И Лидии Зимовне приходят на ум всё те же слова Максимилиана о прямолинейности пути, но только уже в её интерпретации. – Чтобы яблоко упало в руки, не нужно лезть за ним на дерево. А нужно лишь расшатать дерево, на котором оно висит. – Теперь поняла причину своего головокружения Лидия Зимовна, отдавшая должное находчивости Адама Карловича и его устремлению получить для себя желаемое. – Всех, падла, на пол положит, лишь бы добиться своего. – А вот эта мысль удержала Лидию Зимовну на ногах. И очень вовремя, лифт вдруг для всех прибыл в конечный пункт своего назначения.

И вот какая удивительная штука происходит в этой точке прибытия: как только створки лифта открываются, то чуть ли не все пассажиры лифта с напором на выход выскакивают из лифта на этой станции и этаже, куда, как оказывается им всем очень надо. А вот кому сюда не надо, так это Максимилиану и Алексу, где Максимилиан выказал себя таким большим знатоком человеческой души и поступков, но главное прогнозистом.

– Вот только иногда дурно пахнет это дело, прогнозировать людское поведение. Но что поделать, когда человек по своей природе реакционен и апатичен, и чтобы его расшевелить нужно применять самые крепкие и острые инструменты его побуждения на поступки. – Говорит Максимилиан, а Алекс догадался, что сейчас такое было. Это был пролог им сказанному в самом низу при встрече. Он, хоть и на низовом уровне, а спрогнозировал реакцию и поступки людей на внешний фактор раздражения. И как завершающий тезис всему сейчас представленному Максимилианом Алекс, что подтверждает его догадки, он, глядя в спину последнего вышедшего из лифта пассажира, говорит. – Всё‑таки человеку ближе умозрительная роль. И в основной своей массе не спешит быть действующим лицом. – И на этом как бы всё, на этом рассматриваемая Максимилианом тема закончена, а сейчас он смотрит на Алекса, и как бы от него ожидает, касающегося их здесь места нахождения предложения.

А откуда Алексу знать, что он должен тут предложить, когда и он не слишком далеко ушёл от среднестатистического человека, и он сперва подождёт, что ему этот мир предложит, а уж только затем он на всё это отреагирует. Впрочем, Максимилиан всё‑таки выступил с предложением, и он, как понимает всё это, ему ответит.

– А нам‑то хоть сюда надо было ехать? – задаётся вопросом Алекс, кивая в сторону открытых створок лифта.

– Только отчасти. – Говорит Максимилиан, и не объясняя, что в себя включало это отчасти, нажимает кнопку лифта под номером один. После чего двери лифта закрываются и лифт начинает своё движение в обратную сторону. И всё при полном внешнем молчании оставшихся в нём пассажиров. Правда, про себя, как минимум Алекс, не молчит и пытается разгадать ход мысли Максимилиана в данную минуту.

– Всего вероятнее, считывает мой ход мысли. «Однозначно думает о том, о чём же я думаю», – вот так в мою сторону думает Максимилиан, – так достаточно верно подметил и рассудил про себя Алекс. Что не так‑то сложно сделать, когда едешь один на один с каким‑нибудь, даже незнакомым для себя человеком. И его незнакомость для тебя и для него ответно ваша ещё сильней провоцирует каждого из этих людей о мыслях друг о друге. И всё это требования вашей природы, для которой на первом месте стоит ваша безопасность. А это значит, что вы должны для себя выяснить, что из себя представляет этот человек с вами рядом, кто при самом неблагоприятном развитии ситуации, – он оказался лифтовым маньяком, – захочет дать волю своим психологическим принципам, неурядицами и отклонениям, которые и приведут вас к борьбе не на жизнь, а на смерть.

Правда, Максимилиан хоть и сложного характера человек, и он запросто может тебя вывести из разумного состояния, всё‑таки это совсем не то, что собой может представлять человек с психологическими отклонениями в сторону своего полного отчуждения и выноса вашего мозга, и Алекс размышляет о том лишь, что тот почему‑то так, в самую провокационную сторону избирателен в своём свидетельстве. А вот если бы он кому‑нибудь засвидетельствовал своё почтение, то это ведь тоже жизненный и поучительный опыт, на который ему хотелось бы посмотреть хотя бы потому, что он уже и отвык от таких приятных отношений между людьми.

И только Алекс так подумал и решил, как надо же, кто‑то там, за этими дверьми лифта, как раз на этом этаже прочитал его мысли очень заранее и решил остановить лифт, и вместе с ними проехать вниз. Что отчего‑то вызывает у Алекса нервную реакцию тревоги. А всё потому, что он совершенно не уверен в том, что остановивший сейчас лифт их потенциальный попутчик, не только не будет гостеприимно и благожелательно встречен Максимилианом, а всё произойдёт строго наоборот. Максимилиан на этом рандомном подопытном продолжит проводить свои стрессовые эксперименты, задачей которых будет наглядно продемонстрировать ему, как себя ведёт человек в той или иной неожиданной и главное, негативной в край для него ситуации.

Где уже Алексу будет отводится роль свидетеля происходящего с витриной человеческого представления о себе, лица этого человека, которое есть отражение внутреннего психологического состояния, и оно‑то как раз для себя и получило неожиданное право на выбор из двух предложений со стороны этого опасного человека из лифта: Остаться собой, но помятым психологически и физически, и поехать подмятым этим здоровенным лбом в лифте, либо же остаться с собой прежним (как есть ничтожество и трус), и пойти пешком по лестнице много этажей вниз, что в той же степени подорвёт его психологической состояние и физические силы от понимания того, какой он по сути слизняк и нытик.

И всё это, как буквально сейчас, после открытия дверей лифта, выясняется Алексом, было не плодом его домыслов, а он с какого‑то, совсем недавнего момента, научился с большой точностью прогнозировать поступки Максимилиана. Наверное, исходя из им же озвученной методики прогнозирования человеческих поступков на основе его характера взаимоотношений с реальностью вокруг.

И только дверь лифта открылась, и тем самым открыла собой внутреннее пространство кабинки лифта с одной стороны и заодно внешнее пространство, в котором работал лифт, площадку одного из этажей, так в тот же момент столкнулись взглядами друг с другом люди, находящиеся по разные стороны от дверей лифта. Так со стороны кабинки лифта во вне смотрел Максимилиан, ну а супротив него находился и на него смотрел самый обычный человек, который мог быть служащим, а мог бы быть и свободным игроком на рынке, что сути не меняет для в первую очередь Максимилиана, кто себя повёл очень удивительно необычно для вот таких ситуаций с остановками лифта на промежуточных станциях.