Свидетели 8-го дня – 2

– Чего надо? – вдруг задаётся таким, не слишком вежливым, чуть ли не грубым вопросом Максимилиан, и не понятно, что о себе тут возомнивший и за кого себя посчитавший. Он что, собственник этого лифта, раз решил задавать такие, не касающиеся его нисколько вопросы о планах совершенно постороннего для него человека. И понятно, что остановивший лифт и собиравшийся на нём проехать по своим делам человек, с виду не шаромыга и достаточно благочинно выглядящий человек, кого сложно заподозрить в подрывной деятельности в сторону лифтового вандализма, весь в себе опешил и чуть назад посторонился, вне возможности уразуметь то, что, собственно, тут происходит.

А Максимилиан не даёт тому и шанса сообразить и объяснить себе логически, что такое здесь с ним произошло и происходит.

– Спрашиваю, куда собрался, если ты сразу не понял. – Задаётся новым вопросом Максимилиан. Уже добивая этого человека в своё не хочу. Из которого выбраться крайне сложно, когда с одной стороны на тебя давит вся эта бессмысленность происходящего в виде напористости этого жуткого типа, а с другой стороны опять же он, требующий ответа. И гражданин бессвязной и мало внятной личности своего определения, как он сейчас выглядит, то есть этот гражданин среднестатистического порядка, с большим трудом даёт ответ. – В лифт. – Что несколько удивляет Максимилиана.

– То, что ты ставишь перед собой вполне разумные, и даже выполнимые задачи, вызывает уважение, – говорит Максимилиан, – и я даже не буду задаваться вопросом, для каких целей тебе это нужно, – пусть этим вопросом углубляют своё сознание технический персонал, когда придёт убирать лифт, а там по прежнему наблюдается чьё‑то неискоренимое присутствие, – а я лишь спрошу тебя об одном: Мы тебе не помешаем?

И как видно и это было ожидаемо опять же Алексом, то спрашиваемый Максимилианом человек оказался очень воспитанным и вежливым человеком, который никогда вслух вам не признается о том, как ему предпочлось бы подождать следующего лифта и побыть подальше от знакомства с вами (а можно было и послать вас подальше, будь этот человек в себе по эгоистичней и по твёрже; не люблю я вообще шумные компании, так что давайте живо отседова, пока я добрый), а вот выразить согласие с вами во всём, то это и было им сказано.

– Тогда заходи. – Говорит Максимилиан, приглашая в лифт нового попутчика. И тот несколько смущённо и неуверенно, но заходит в лифт. А вот теперь наступает грозное и тревожное молчание без всякого движения, и всем людям в лифте категорически интересно знать, что оно всё же значит.

– Сейчас будут проверять на совместимость. – Влезла в голову этого попутчика вот такая предвзятая и в чём‑то хамская к своим попутчикам мысль. И его даже в этом не оправдывает то, что к нему тут отнеслись холодно и недружелюбно, когда он без особого приглашения решил втереться к ним в доверие, как будут эти два типа интерпретировать его здесь появление. А любое доверие нужно заслужить, так что крепись и держись дорогой наш попутчик. Который вслед за этим решил, что самое правильное поведение, ни смотря ни на что, молчать.

– И пусть отдавливают ногу, стремясь её смять, всё равно нельзя выдавать свою слабость. – А стоило попутчику такое обстоятельство в свою сторону предположить, то на, получай чего сам и придумал. На его ногу наваливается такая непомерная до нестерпимости тяжесть чьего‑то невыносимого обычному человеку бытия, что попутчик впивается зубами в свои губы, чтобы не вскричать от боли.

– Вы что‑то сказали? – уж очень вежливо и участливо, совершенно непохоже на то, что в себе до этого демонстрировалось, спросил попутчика Максимилиан. При этом внимательно заглядывая в глаза попутчику, чтобы он не видел в этом его вопросе одну формальность и лицемерную воспитанность, а этим гражданам, в отдельной частности именно ему, всё близко принимаемо к сердцу, что касается тех людей, с кем его свела судьба на этом жизненном переходе.

Ну а попутчик, видя перед собой в первую очередь свои будущие перспективы не нахождения общего языка с этим жутко неповоротливым на свои решения типом, кто никогда не сойдёт со своей точки зрения и с того, на что он встал, сквозь внутреннюю боль и истерику решает, что может сейчас как раз тот момент, когда он должен проявить свою мужественность.

– Хотел уточнить, куда и когда дальше едем? – спрашивает попутчик.

– А вам куда бы желалось? – с той же участливостью спрашивает Максимилиан.

– Хотелось бы в нирвану, но, скорей всего, туда лифт не ходит.

– Как сказать. – Многозначительно и многосложно говорит Максимилиан, одновременно с этим нажимая на кнопку лифта и сходя с ноги попутчика. – И вот же чёрт! – ахнул попутчик от неимоверного облегчения, вместе с лифтом отъезжая в нирвану.

– Заслужил. – По выходу из лифта резюмировал Максимилиан такой отход попутчика, усевшегося на пол, прижавшись к стенке лифта с мечтательным лицом.

Здесь Максимилиан с Алексом делают переход к соседнему лифту, который только для людей нездешнего ореола обитания ничем не отличается от своих соседей, где и Алекс отчего‑то пребывал насчёт всего этого в неведении, – он, в общем, во всём положился на Максимилиана, и отдыхал в плане подумать и поразмышлять, – тогда как этот лифт, при одном и том же как и все тут лифты направлении вверх, имел возможность вас доставить до таких станций назначения, которые были недоступны другим веткам лифтового направления. И если Алекс того не заметил, постоянно находясь вдали от пульта кнопочного управления лифта, то тот лифт, из которого они сейчас вышли, следовал по своему маршруту, начиная с девятого этажа, тогда как за этим лифтом были зарезервированы нижние восемь этажей. И путём математических расчётов и мысленных процессов не сложно догадаться, для кого и для каких целей были зарезервированы эти первые восемь этажей. Для свидетелей и обслуживающего их задачи персонала.

– Нажимайте кнопку. – Зайдя в лифт, обращается к Алексу Максимилиан. Алекс с подозрением на то, что Максимилиан не просто так отдал ему право руководства этой поездкой, посмотрел на него и спросил. – На любую?

– На ту, на которую вы считаете нужным нажать. – Говорит Максимилиан, добавляя важное уточнение. – Только не забывайте о том, что любой ваш выбор предполагает вашу готовность его принять.

И Алекс понял, что тот ему хотел сказать. Мол, нечего перепрыгивать этапы своего жизненного пути, которые предполагает каждый из этих этажей, где этот пропуск может негативно сказаться на восприятии и понимании той реальности будущего, в которую ты перескочил, не получив для себя того же багажа информационного знания, который тебе была готова дать прошлая ступенька на этой эволюционной лестнице вверх. Это, как рыба не получила бы от природы жабры, и была запущена в воду, где и задохнулась.

– Тогда третий этаж. – Глядя на Максимилиана, говорит Алекс, и под одобрительный его взгляд, а как же иначе, нажимает кнопку лифта. После чего двери закрываются, и они достаточно быстро пребывают на нужный им этаж.

А вот тут перед Алексом встаёт своеобразная проблема с выходом из лифта, где его, как по опыту прежних дней и выходов из него он знает, его впереди ожидает своё препятствие. И Алекс, наученный не то чтобы не правильным выбором из прошлого опыта, а скорей ошибочным, начинает во все глаза смотреть по всем сторонам, начинаю снизу, вокруг и доверху. При этом не забывая иметь в виду и Максимилиана, кто однозначно знает, что их тут ожидает, и ему отчасти смешно и забавно наблюдать за тем, к чему Алекс всё равно не будет готов, и ему придётся получить очередной болезненный удар по своему самолюбию. А вот Алекс готов доказать обратное, и он, наверное, не без последствий для себя прошёл первые два этапа и чему‑то всё‑таки научился после второго этапа, когда так односложно и предсказуемо его рефлексами решил противостоять тесту для своей сообразительности.