Свидетели 8-го дня – 2

Но как видит по впереди ожидающим его ошибок сторонам Алекс, то новая полоса препятствий относительно прежних усложнилась в том, что здесь источники опасности были скрыты и их визуально не выделишь. И здесь придётся по мере следования по этому впереди лежащему пути их выявлять.

А тут ещё и Максимилиан подгоняет своим: Идём.

И Алексу ничего другого не остаётся делать, как выразить своё согласие и вступить на этот, вроде как не скользкий, но почему его на нём начинает расшатывать пол. И как только Алекс вступил и даже сделал пару шагов по этой дороге к новому для себя знанию и познанию мира, так он начал терять равновесие из‑за непонятного поведения пола под его ногами, принявшегося не быть устойчивым и чуть ли не расшатываться, как во время землетрясения. И Алексу, для поддержания своего равновесия и устойчивости пришлось незамедлительно привлечь ко всему этому свои руки, которые в параллель покачиванию пола принялись своими махами уравновешивать стояние Алекса на широко расставленных ногах.

– А вот меня гравитационная, её ещё называют корабельной, качка успокаивает. – Сказал Максимилиан, только обратив мимолётное внимание на то, что Алекс принялся вот таким способом удерживать себя на ногах, очень похоже на то, как впервые вставший на ноги младенец пытается сделать первые шаги в этом мире. И как понимается Алексом, то упади он сейчас и набей шишку, то это Максимилианом воспримется должно, в назидательных для него целях. Для чего и специальная пословица вот такими учителями придумана: «Не набив, шишек ходить не научишься».

А Алекс считает, что в его случае и без этих шишек можно обойтись. Что он и доказал в первую очередь самому себе, пройдя этот вибрационный отрезок полосы препятствий без падений. Где он выдохнул из себя многие основания быть недовольным тем, что его тут принять не могут без всех этих демонстраций своей большой важности и значимости, и с язвительным подтекстом заявил Максимилиану. – Как‑то становится всё предсказуемым.

– Это же хорошо. Или же ты хочешь удивиться? – А вот на этот вопрос Максимилиана, очень неоднозначный для Алекса, Алекс и не знает, как ответить. И, пожалуй, пусть всё будет так, по‑простому, нежели он будет тут ещё и удивляться.

– И куда теперь? – вместо ответа на заданный Максимилианом вопрос, Алекс задаёт свой вопрос.

– В столовую. – Даёт ответ Максимилиан, почему‑то вызвавший удивление Алекса.

– В столовую? – с этим нескрываемым удивлением переспрашивает Алекс.

– А что тебя удивляет? – уже со своей удивлённой точкой зрения на удивление Алекса спросил Максимилиан.

– И в самом деле, что? – сама себя спросил вслух Алекс, задумавшись.

 

Глава 3

 

Обеденный день четвёртого дня

– Все мы, если не смешивать и не вмешивать в нашу жизнь социально‑нравственные аспекты организации и систематизации нашей жизни, – за этот момент в нас отвечают условные рефлексы, к примеру, присутствие в нашей жизни тех же брендовых ориентиров, наличие которых в жизни указывает на то, что раз ты имеешь возможность их приобрести, то значит, в твоей жизни всё в порядке и ты правильной дорогой идёшь, – и обратиться взглядом к насущному, то мы на бытовом, природно‑организационном уровне ведём себя по природному, затрапезно одинаково и житейско‑уравнительно. А за всё это отвечают безусловные рефлексы. А, имея в руках такой инструмент работы с человеческой природой, совсем будет не сложно формировать и прогнозировать будущее человека. – Остановившись в фойе у входа в зал столовой, Максимилиан обратился к Алексу, как им вскоре выяснилось, с напутственной речью. Которая из себя представляла методику и план работы Алекса с человеком и составлением прогноза на него.

А для чего всё это нужно было Алексу, то чтобы ответить на этот вопрос, нужно ответить на вопрос: «Зачем это нужно Максимилиану?». И здесь есть только догадки, связанные с его рабочей специализацией и привязкой Алекса со своим командировочным направлением. Это всё имеет какое‑то отношение ко времени. И связь прямая, раз человек пользуется временем, и именно оно ему даёт все возможности, именно вот так себя вести. И к примеру для одного человека время даётся в тягостной консистенции, и оттого он, чувствуя такое к себе в нём противоборство и давление в сторону дивана полежать из последних сил, которые он тратит на преодоления времени сегодня, вот всё своё время и проводит на диване, а вот для другого человека время до такой мимолётности и лёгкости разряжено, что он на месте усидеть не может, всем собой пренебрегая всю жизнь чуть ли не летая. И на основании таких человеческих характеристик можно выполнять под их эксклюзивный заказ индивидуальные хронометры. Алекс частично догадался куда может метить Максимилиан. Хочет открыть производство эксклюзивной, само собой по повышенной цене, линейки хронографов. А для этого ему и нужны вот такие замеры времени у различных типовых моделей поведенчества людей.

– Вот мы и обратим наш взгляд в сторону самых обыденных вещей, без этой примеси условностей. – Максимилиан продолжил свой спич. – И обед, если к нему не примешивать все эти эстетические мудрствования гурманизированных умов, есть естественный ход вещей, всего лишь акт восполнения человеком своей физиологической потребности, самая что ни на есть обыденность. Где каждый наш шаг на пути к своему насыщению прописан в том же меню и в правилах этикета для самых бестолковых. Так что здесь спрогнозировать поведение человека за обеденным столом и чем всё это закончится будет не сложно. Но как ты понимаешь, – сделал акцент на этом Максимилиан, обратившись уже лицом к Алексу, а так‑то до этого Максимилиан смотрел в сторону обеденного зала, – мы сюда пришли не для того, чтобы наблюдать за процессом человеческого поведения за столом во время обеда. Нас интересует как он себя поведёт при внешнем на него воздействии. Где в нём заработают его природные характеристики, и на основании которых он себя для себя прогнозируемо поведёт.

– Как? – Алекс задаётся вот таким, кажется, не в тему вопросом.

– А это твоя задача, просчитать человека по внешним характеристикам и затем уже сделать свой прогноз в сторону его поведения. – На этом Максимилиан делает очень неожиданную для Алекса точку, очень быстро его покидая и оставляя один на один с этим залом и своим выбором там кого захочешь.

– И кого выбрать? – задаётся себе этим вопросом Алекс, принявшись уже не так бегло обегать своим взглядом людей в зале столовой.

– Надо что‑нибудь взять на раздаче. – Делает вот такой для себя первый выбор Алекс, выдвигаясь в сторону раздачи. Где по дороге к ней у него есть возможность рассмотреть с более близкого расстояния находящихся в зале людей. И хотя их здесь было нимало и в самых разнообразных представительствах, выбор Алекса остановился на самом ему близком. На одной гражданке, интересной внешне, а может также и внутренне. И единственное, что её портило, то есть с сомнением характеризовало и вызывало в Алексе внутреннее противоречие и мешало сделать в эту сторону окончательный выбор, – альтернативой этому выбору была ещё одна служащая очень серьёзного и укоризненного в вашу сторону вида (мол, и по вашей в том числе вине, я тут занимаю место самого недооценённого и одинокого человека), что её от Алекса и отталкивало, – так это её нахождение за столом с одним прилипчивым и хамоватым по мнению Алекса типом. Который во все свои глаза не скрывал своих самых предвзятых намерений в её сторону, и с наслаждением пожирал всё ими же не только свой обед, но и то в ней, что ему хотелось.