Свидетели 8-го дня – 2

– Этот тип однозначно создаст мне конкуренцию. Надо его немедленно устранить. – Вот так в один взгляд на Алекса решит Родион Леонтьевич, и не задумываясь даже о последствиях, самопроизвольно вытащит из‑под стола ногу, чтобы сделать подножку Алексу. Ну а когда Алекс проявит завидную обходительность в сторону выставленной ему подножки, и заодно воспитанность, – он и не покажет виду, что заметил это упущение со стороны какой‑то босоты, не умеющей себя, не только вести за столом, но и подавать себя к столу, – то Родион Леонтьевич весь в себе изойдёт от невозможности увидеть, что этот его соперник делает за его спиной, хоть при этом и догадываясь – во все глаза пялится и выстраивает свои будущие отношения с Капитолиной Андреевной, а та дура и глаз своих не отводит от всего им предлагаемого, и начнёт срывать свою злость на Капитолине Андреевне. Которой не помешало бы смотреть в свою тарелку, а не глазеть по сторонам.

– У вас, Капитолина Андреевна, капает соус. – Начнёт этот Родион Леонтьевич разрушать образ аккуратной и прилежной девушки у Капитолины Андреевны, заметив за ней эту её оплошность. А Капитолина Андреевна, не только обескуражена столь дерзким себе позволением со стороны Родиона Леонтьевича, и не пойми, что тут себе вообразившего, а она до основания стула, на котором сейчас сидела, потрясена тем с ней происходящим, о чём она ещё час тому назад никогда себе и представить не могла – Родион Леонтьевич в её сторону очевидно прав и она ведёт себя за столом далеко не блестяще.

– И куда он капает? – задаётся вот таким интригующим вопросом Капитолина Андреевна, не привыкшая уступать никому и ничему, и нашедшая чем контраргументировать вот такой своей неаккуратной реальности.

А Родион Леонтьевич находится в большом затруднении насчёт ответа на вот такой её вопрос. Да что там в затруднении, он предположить себе не мог, что самая обыкновенная вещь, которая тебя может сопроводить во время обеда, если ты будешь себя вести неосмотрительно, больше заглядывая в чужие рты, чем в свою тарелку, может в себе содержать такие отклонения в сторону загадок и интриг. И Родион Леонтьевич, раз его об этом просят, а не как можно подумать, что он всё это делает по личному почину и из личных, эгоистичных побуждений, начинает проявлять большую внимательность в сторону направления цели капания соуса, которым был изрядно напичкан ход‑дог Капитолины Андреевны, к которым она имела удивительную страсть, и который сам по себе всегда интригующе поедается девушками молодого и не зрелого возраста.

В общем и в деликатной частности Капитолины Андреевны, Родион Леонтьевич, раз его об этом просят, о чём он обязан ещё раз напомнить, посмотрит в ту часть субъективности Капитолины Андреевны, куда она и сама не может полноценно посмотреть, пользуясь сторонними инструментами, в частности зеркалом, чтобы убедиться в том, что там всё на месте, к месту и в тем самых рамках, не дающих сомневаться в том плане, что с вами всё в порядке, и здесь нет никакого занижения и завышения ваших ожиданий.

Ну и что же там такое видит Родион Леонтьевич, и о чём он с какой это стати молчит и своим задумчивым видом, и молчанием нервирует чуть‑чуть и интригует Капитолину Андреевну, конечно, не сомневающуюся в том, что в ней всё в порядке, но всё же она не может оставаться безучастной, когда в её сторону выказывают такие сложные загадки.

– И что же вы молчите, Родион Леонтьевич? – ледяным тоном голоса спрашивает Капитолина Андреевна этого провокатора на различные беспокоящие её мысли, Родиона Леонтьевича, однозначно что‑то такое в себе в первую очередь заметившего, – я не имею права упускать такой шанс, который даётся может быть в раз жизни, где меня просят быть предельно внимательным и ничего не скрывать из того, что я надумал, – а уж только затем, на основании всего этого решившего заметить в ней больше того, что там есть на самом деле.

– Не знаю, как передать словами мной увиденное. – А вот что это сейчас было со стороны Родиона Леонтьевича, и понять никак не может подохреневшая от всего сейчас услышанного Капитолина Андреевна. Либо же Родион Андреевич большой неуч и дурак мягко сказано, кому по этому умственному недостатку крайне сложно проводить логические связи и параллели между предметами и понятиями их обозначающими, что вполне простительно, либо же Родион Леонтьевич наглец самой высокой степени, решивший с помощью своей пакостной фантазии подорвать её самооценку, – да вы и есть толком не умеете, и тогда мне непонятно, на чём это ещё основываются эти ваши завышенные запросы в сторону молодых людей, одного меня вам за счастье будет, – и раз так, то Капитолина Андреевна не собирается мириться с этим хамлом.

– Как есть говорите. Не испытывайте моё терпение. – Грозно и нетерпеливо заявляет Капитолина Андреевна, в очень опасной близости от совершения преступления держа вилку в руке, которую она чисто инстинктивно прямо сейчас схватила.

А Родион Леонтьевич, как только увидел и заодно осознал, как правда дорого обходится, и что язык враг его, даже в том случае, если он больше недоговаривает, чем говорит, само собой поплыл в своей умственной деятельности и храброй представительности, и от всех этих переживаний, пережал в себе седалищный нерв и в параллель этому то, что держалось сейчас его руками – точь‑в‑точь, что и у Капитолины Андреевны, ход‑дог. С помощью которого Родион Леонтьевич, всё же отдающий предпочтение куриным крылышкам, пытался завоевать сперва доверие Капитолины Андреевны, – вот смотрите сколько у нас общего, – а затем чего и по интересней.

А тут, как прямо сейчас выясняется, этот выбор, требующего для себя большой осторожности и осмотрительности, продукта фаст‑фуда, – и кому пришла идея его предлагать в учреждении общепита, – в себе имеет скрытые проблемы в виде прыскающего в разные стороны кетчупа и соуса, стоит только вам переусердствовать в своём ручном давлении на булку, в которой помешается эта сосиска.

И Родион Леонтьевич, сжатием рукой своего ход‑дога, так нервно и рефлекторно отреагировав на этот леденящий душу тон требовательного голоса Капитолины Андреевны, получил в тот же момент струю в лицо из этого соуса. И что удивительно из того, что дальше за этим столом случилось, так это то, что даже последственный переход Родиона Леонтьевича на обесценную лексику, не повлиял в худшую сторону на мнение Капитолины Андреевны о нём, вполне удовлетворённой изобретательностью Родиона Леонтьевича в плане своего оправдания.

Вот только Алекс не планирует облегчить таким образом путь к сердцу Капитолины Андреевны этому Родиону Леонтьевичу, уж пусть он сам что‑нибудь креативное в этом плане придумает. Сейчас же перед Алексом стоит задача пройти незаметно для этого Родиона Леонтьевича. Для чего, собственно, он делает рассеянный вид, с которым он только себе под ноги смотрит, чтобы в них не запутаться. Ну а куда он сядет, то где будет ближе. И такой подход Алекса к своей маскировке выдаёт нужные ему результаты, и он не обращает на себя внимание Родиона Леонтьевича, и занимает место за столиком, за его спиной.

А вот Капитолина Андреевна, конечно, не может не заметить изменение интерьера и визуальной картинки перед собой, в которой наметилось столь кардинальное изменение в лице Алекса. И хотя она тоже вида не подаёт, что её что‑то кроме своего ход‑дога в руках ещё интересно, тем не менее, она все детали изменений и движений со стороны Алекса тем же обзорным зрением замечает, анализирует и что‑то там в своём уме на счёт Алекса считает.