Свидетели 8-го дня – 2

– А он‑то как рад поди что, раз у меня ничего тут не получается. – А вот от этой мысли Ева ещё сильней разозлилась и чуть ли не вскипела. А между тем она, эта её мысль, была очень верной и дальновидной с этого её места сидения. Альфис и в самом деле вовсю радовался, видя все эти её расстройства. – Ну не подлец ли? – и всё же почему‑то вопросительно выдала вслух это утверждение Ева, вот прямо сердцем чувствуя, как тому сейчас довольно сидится. И он даже сердечно в её сторону не шелохнётся, судя по замершим на одной отметке часам. На которые она сейчас уставилась немигающим взглядом и явно что‑то в себе задумала или же загадала насчёт упорного на месте стояния и молчания времени на часах.

Что также погрузило в своё заинтересованное внимание и Альфиса, сконцентрировавшегося на этой, представляемой им живописной такой картине ожидания чуда зашедшей пересидеть ненастье души и сердца незнакомки, как назвал бы и так напрашивается назвать эту картину представления Альфисом Евы на пороге своего счастья или несчастья в зависимости оттого, что она сейчас увидит на своих часах, снятых с руки и положенных перед собой. И здесь уже гадать не нужно, что принесёт Еве каждый из вариантов развития ситуации с таймером часов.

И как это уже видит по её лицу Альфис, то она уже вся стала бледной, её губы начали дрожать, а глаза наливаться сыростью. И тут он сам не знает, как так вышло, но уж так вышло, и он от внутреннего напряжения скорей, чем от переживания, как‑то резко в себе дёрнулся, нервно высказавшись: «Да может уже хватит так действовать мне на нервы!». Что приводит к тому, как и он в том числе видит, что таймер его часов и соответственно синхронизации и часов Евы одёргивается в сторону сокращения расстояния между ними на пару секунд, и этого вполне достаточно для того, чтобы Ева была спасена и вместе с ней весь этот мир.

И Ева, в себе порозовев и оттаяв от было неминуемого заморажения своего сердца и превращения себя в снежную королеву, слегка в лице преобразившись в сторону улыбки, но всё же хмурой, начинает критически смотреть уже на себя, раз с той стороны времени всё так благополучно разрешилось.

– Он всё же откликнулся. – С выдохом проговорила Ева, и давай себя критиковать. – А мог и не отвечать, имея на это полное право. Вон я сколько всего на него надумала и наговорила, даже и не зная, что там с ним происходит. Это оттого, что я порочна. – А вот это откровение Евы настолько было для неё сильным, что она прикрыла своё лицо руками, чтобы никто не смог в ней заметить эту характерность, и там слегка попрыскала в руки своими нервами. После же того, как прошёл этот сеанс релаксации и самоочищения, Ева отнимает от себя руки, и, посмотрев на таймер часов, который вновь застыл на одном месте, принялась рационально рассматривать сложившуюся сейчас ситуацию.

– Всё‑таки для него всё это было неожиданно, – рассудила, повторяясь, Ева, – и ему нужно время, чтобы разобраться, как всё это работает.

– А и в самом деле, – вслед за Ёвой, чуть ли не синхронно вместе с ней рассудил Альфис, заглядывая в свои часы, – надо поподробней изучить и понять, как ими можно будет пользоваться. Сдаётся мне, что при всей их простоте работы, в них имеется внутренний потенциал для их использования. – Альфис взял часы и начал их рассматривать со всех сторон.

– А если это не так. – А вот тут своё слово взяла внутренняя противоречивость Евы, ведущая её очень часто в сторону скользких дорог, и что главное, к раздвоению её личности, где каждая из них ни в чём не собирается уступать друг дружке, считая себя безальтернативно правой. – И в чём тут разбираться, когда всё здесь элементарно, как в детской игре «Тепло, холодно». – А эта мысль наводит хмурости на лицо Евы, под которой скрывается её задумка насчёт того, как превентивно осадить всё невнятности коварства и необдуманности Ал…он так просто не отделается, если всё так! – несколько сбивчиво, несуразно и размыто высказалась сквозь зубы Ева, а всё потому, что она сама растеряна и разориентирована в своём непонимании того, что всё‑таки там, на той стороне времени, происходит.

– А я поступлю не так, как вам хочется и будет легче меня обмануть. Я с этого момента буду постоянно находиться где‑то с вами рядом, не попадаясь вам на глаза. А вы попробуйте меня отыскать. Хотя…– здесь Еве на ум приходит новая степень её коварства в виде какой‑то задумки (спрашивается, куда уж коварней находиться всегда рядом с тобой, конечно, за спиной, и этим своим присутственным наблюдением за каждым твоим шагом на мозги капать; но нет пределу мстительности рассерженной на вас девушки, даже по надуманному поводу), которую она зажимает своим умом и рукой, залезшей в карман сумочки.

– А пусть для начала найдёт…– Ева опять себя обрывает на недосказанности, подозревая, что тот человек, перед кем будет поставлена эта задача, отыскать её путём спрятанного ею предмета, находясь с ней в такой ментальной связке, запросто может услышать, что она тут говорит. Как это он может сделать, когда только шпионские средства слежки дают такую возможность, – а она как это помнила, ничего от него не принимала, – не представляется возможным узнать. Но лучше заранее предохраниться, про себя промолчав, чем потом разводить руки, теперь уж понимая, как тебя смогли обвести вокруг пальца.

А вот тут перед Евой возник другой вопрос. Как вообще он узнает, что он должен делать, чтобы быть в её глазах прощённым?

– Нужно дать ему подсказку. – Пока что без всякой конкретики, в виде декларации о намерениях, пришла эта мысль на ум Еве, посмотревшей во внутреннее помещение кафе и обнаружив там такой момент, что сюда люди заходят не только выпить кофе, а в жизни есть и такие люди, и иногда они и нам встречаются, которые с утра с незавидным постоянством выживают, и выживать им позволяет их обращение в такие заведения обязательно шаговой доступности, где таких как они людей за раз видят, их отлично понимают и не понимают одновременно в той же степени, и при этом не осуждают, и по их первому требованию, но обязательно при предоплате, им наливают остужающей их внутренний огонь жидкости. А так как такие люди более чем склонны к своему одиночеству, то они редко бывают одни в своём одиночестве, – им нужно с кем‑то о нём поделиться, – и рядом с ними всегда есть такой человек, кто может, и главное, способен его во всём поддержать.

– Я знаю, как дать ему подсказку. – Глядя на этих людей у барной стойки, пришла к решению Ева.

А вот Альфис, весь поглощённый в изучение своих часов, как‑то всё пропустил из того, что там думала, надумала и решила делать Ева. А его сейчас больше интересовал скрытый функционал часов.

– Так ничего не найдёшь. – Отложив свои безуспешные попытки найти скрытые пружины функционала этих часов и сами часы, с долей недовольства проговорил Альфис. – Видимо только практика позволит понять, как они плюс ко всему работают. – На этом моменте Альфис решает закончить своё здесь сидение, и после расчёта за свои посиделки, он покидает кафе, при этом отслеживая своё перемещение в пространстве и по отношению к Еве по часам.

А здесь уже само по себе необычно и интересно наблюдать за тем, в какой ты находишься точке временной и пространственной геолокации, которые, как ты всегда об этом слышал и значит, знал, находятся в прямой связке, называемой ещё пространство временным континуумом, который встаёт на пути к твоему сближению с Евой, или наоборот, не даёт тебе от неё дальше отойти. И это не только различные монументальные строения, которые, как показывает фигуральная стрелка часов (таймер), преграждают тебе самый короткий к ней путь, а тут вокруг, в этом всё‑таки жизненном и таком живом пространстве, где всё вокруг движется и надо иметь крепкую голову, чтобы не закружиться в этом потоке различных предложений выбрать для себя альтернативный тобой задуманному путь, свернув на сколькую дорожку, есть и другие, когда обоснованные реальностью, а когда аргументированные твоим рассудком преграды для того, чтобы пойти не таким прямым путём до Евы. Которая, в общем‑то, никуда не денется, – а такие мысли всегда расслабляют тебя до предела самонадеянности, – и тогда почему бы сперва не заняться собой и тем, что тебе ближе.