Тир Нан Ог
– Детей?! Как их можно бояться? Я хочу их! – объявил Ксар со всем пылом души. В этот миг он свято верил себе. Не раздумывал ни о каких за и против – верил и всё! И радовался вере своей.
– Тебе же ещё нет восемнадцати…
– Скоро будет! Лер, ты прикинь, как это классно: когда дети вырастут, мы будем ещё молодые, будем вместе ходить в походы! Никаких проблем отцов и детей! Почти одно поколение!
И Ксаверий крепко схватил Леру за руки, и привлёк к себе, готовый хоть прямо здесь и сейчас претворить в реальность свой дивный замысел.
– Ксар, Ксар! Люди смотрят! – затрепыхалась Лера. – Ксар, ты точно будешь актёром!
Ксар понял, что не станет актёром, на одном из театральных банкетов. Его соседка по столу, немолодая подвыпившая актриса, оглядела его с материнским сожалением и вздохнула: «Такой красивый умный мальчик, а туда же!».
– Куда? – не понял Ксаверий. И поглядел на свой пузырящийся шампанским бокал. На банкете он вёл себя более чем пристойно, скорей присутствовал, чем участвовал в празднике коллектива.
– Глупость это! – отрубила актриса. – Вот зачем ты пришёл в театр? Актёром стать захотел? Глупость!
– Я, по‑вашему, бездарен? – уточнил надменно Ксаверий.
– А я сказала, что ты бездарен?! – возмутилась актриса. – Ты как раз‑таки талантлив! Но ты – другой! Понимаешь?! Ты слишком чистый, чтобы интриговать, а наш мир с изнанки – сплошная грязь!
– Без неё – никак? – усомнился Ксар, хотя и подозревал, что его собеседница права на все сто. К тому времени он уже работал помощником режиссёра. Эта должность стала вершиной его театральной карьеры.
– Никак! – отрезала актриса и залпом опрокинула рюмку водки. – Театр – это не сцена, это коммунальная кухня! Потому что актёр – самый бесправный человек в мире! Мы мечтаем о ролях, о признании! Мы хотим, умираем от желания самореализоваться! А нам не дают! Единицы пробиваются, остальные – армия безработных! Вся наша жизнь – ожидание! Звонка! Шанса! Чуда! С чего ты взял, что именно тебе повезёт?!
– Потому что каждому воздаётся по вере его, – подбросил Ксар дежурную реплику. Его собеседнице нужно было излить душу, всё равно перед кем, но Ксар любил слушать людей. В таком вот эмоциональном зашоре они высказывали порой такое, о чем дотоле не догадывались и сами. И, обозначенная словом, потаённая мысль делалась истиной.
– Ты веришь?! – поглядела на него актриса, как на дебила. – Ну, верь! Верь! На здоровье! Так ведь и я – верила! Да все мы! – развернулась она к нему вместе со стулом и сделала широкий, охватывающий всё и вся жест. – Чтоб состояться, нужно кое‑что посерьёзней веры!
– Волосатой руки у меня нет, – вновь подбросил ожидаемую реплику Ксар.
– Нет, конечно! И клыков у тебя нет, и когтей! Поэтому тебя рас‑тер‑за‑ют!
– Так и что, мне так и прокрутиться всю жизнь за сценой?
– Да зачем тебе сцена?! – вознегодовала актриса. Она вознамерилась, кровь из носа, спасти Ксаверия от тяжёлой актёрской доли. – Что, другого нет места на земле?! Свет на сцене клином сошёлся?! – И закончила а ля Станиславский: «Не верю!».
– А вдруг у меня – призвание? А вы его сейчас…
– Да не я, не я! – жарко перебила она. – Я‑то тут при чём?! Ты мне нравишься, ты чистый, искренний мальчик, и я хочу избавить тебя от разочарований! Я же знаю, вижу, что ты – не наш! Из параллельного мира! Может быть, художник…
– Уж точно нет.
– Поэт, музыкант, не знаю! Но не актёр! Хотя мог бы стать прекрасным актёром! Но не станешь! – предрекла она с интонацией опытной колдуньи и для пущей убедительности воздела вверх палец. – Ты – романтик! Ты таким уродился, таким и умрёшь, как бы жизнь тебя ни ломала! Это я тебе говорю! У тебя это в крови, в душе! С такой душой тебе нечего делать на нашей кухне! Затолкают, ошпарят, помоями обольют, и ты оттуда не уйдёшь – уползёшь! Калекой! А ты красивый мальчик! Беги! Беги из нашего храма!
Бежать из храма Ксаверию на тот час было некуда, но и без откровений актрисы он знал, что актёром не станет. Уже потому, что стал отцом. Юным бестолковым отцом двойняшек Марфы и Дорофеи.
«Как мы не хотим знать то, что знаем! В этом и беда наша, и спасение!».
Появлению на свет Марфы и Дорофеи предваряла трагикомедия в трёх актах «Валерия и Ксаверий». Акту первому предшествовал разговор Ксара со Стасом. Стас, успевший познать женщину, считал себя опытным сердцеедом.
– Но она как, согласна? – наседал Стас и мерил шагами комнату. – Согласна, чтобы у вас это было?
– И да, и нет.
– Так, а ты чего телишься? Она ждёт, чтоб ты проявил инициативу! Хотя, конечно, инициативу проявляют они, – вспомнил он о своём первом любовном опыте. – Надо только их к этому подтолкнуть. Умело! Твоя Лера, она – девушка? – деловито уточнил Стас, и Ксар кивнул. – Это усложняет… Ладно, пройдёт и это! Шампанского возьми. Музон, шампанское – расслабляет! Располагает к интиму. Потанцуете сначала. Что‑нибудь медленное, пообжимаетесь…
– Где?! – наступательно перебил Ксаверий.
– Где, где?! У тебя! Не в сквере же! – ощетинился Стас и тут же задумался. – А и правда… Здесь не выйдет, у меня здесь мама с клиентками. Мама почти всё время дома торчит.
– Как же ты?..
– Я свои проблемы решаю в других местах! А сейчас мы решаем твою проблему! Ты же Фантаст, Сказочник, ты что, не можешь придумать, как убрать маму Лилю из дома, скажем, с пяти вечера до утра?!
– Если только она у вас заночует…
– Отпадает! Мама Зита на смене, шустрит день и ночь!.. Брат! У нас же есть тётя Лика!
– У неё своя жизнь.
– Поэтому она поймёт! Давай ей звонить! Пусть она срочно вызовет к себе маму Лилю. Заболеет или… В общем, ей позарез нужна будет её сестра Лиля!
– И я ей должен прямым текстом…
– В этом тексте тётя Лика наш человек!
Тётя Лика свою жизнь обустроила, как хотела. В девятнадцать лет она вышла замуж за нувориша, через год развелась, оставив на память о супруге двухкомнатную квартиру и драгоценности, и с тех пор в своё удовольствие флиртовала с состоятельными гражданами разных национальностей. Тётя Лика побывала в Италии и на Кипре, где чуть было вторично не вышла замуж, в Турции и во Франции. У мужчин разных национальностей тётя Лика пользовалась успехом, но матримониальных осложнений всячески избегала. Вдобавок она была патриоткой и неизменно возвращалась из‑за бугра домой. «Светская львица» тётя Лика по отношению к родным оставалась человеком щедрым и отзывчивым. Истинно родным человеком. И, своих детей не имея, обожала племянников Ксарку и Стаську.
– А если у неё там бойфренд? – высказал разумное опасение Ксар.
– Ой! – поморщился Стас. – Чтоб тётя Лика не придумала, куда деть бойфренда?! Давай! – подтолкнул он Ксаверия к телефонному аппарату, и Ксаверий, поборов естественную в таких случаях робость, набрал номер тёти Лики.
