Тир Нан Ог
– Ты ж её к детям ревновал! К собственным детям, блин! Внимания ему не хватало! Нежности, заботы и ласки! А сам ты о ком заботился? О себе! Чтоб тебе комфортно было! Вот сейчас ты что делаешь, например? Себя жалеешь, любимого! Бросила хорошего мальчика сука Лера! У тебя, мой мальчик, водочка не закончилась? Может, мама сбегает, принесёт?
Мама Лиля хлопнула за собой дверью, и пьяный Ксар разрыдался от невосполнимости утрат и несправедливости мира. Все против него! Даже мама! А в чём, в чём так уж он виноват?! Был бы рядом Стас… Но Стас отдавал долг Родине.
Мама Лиля вернулась с мамой Зитой.
Голос мамы Зиты слышен был ещё с лестницы: «Но ты тоже молодец! Нашла время! Доконать пацана решила?!».
Мама Зита – хоть кто‑то! – приняла сторону преданного всеми Ксаверия. И когда мама Зита объявила с порога: «Собирайся, поехали! Завтра Стаська возвращается!», Ксар воспрял духом. Есть Бог на свете, и Он Ксаверия бережет! Для Него Ксар Кораблин не такая дрянь, как для прочих!
Стас Ксаверия почти успокоил. Отвлёк, развлёк, распотешил, и Ксаверий перестал ощущать себя несчастнейшим из людей. Стас был мощным сгустком мощной энергии. Такой мощной, что Ксар отлично различал её цвет – бордовый с алыми всполохами. К жизни, включая драмы её, Стас относился заразительно легко, не зацикливаясь сознанием ни на плохом, ни на хорошем.
– Бог есть! – проникновенно рокотал Стас. – И мы все под Ним ходим! Ткнули тебя мордой в дерьмо – утрись и думай, что ты сделал не так. Если у тебя всё не так – тебе кранты! Значит, ты тупой, безнадёжный! Такие природе не нужны!
Стас полулежал в кресле, поигрывал красным вином в бокале и щурился по‑кошачьи, разглядывая вино на просвет. Он был всем доволен, всему искренне рад, потому что был доволен собой.
– Когда нас свои из миномётов поливать стали, первым летёха погиб! Командир! Зелёный был, растерялся! Я ему ору – ложись, он стоит! А я – чуял, ты прикинь – чуял, что в землю надо закапываться. Кто бежать кинулся, тех порвало! Всех! В клочья! А мы выжили. Потому что я не ждал, когда летёха что‑то скомандует! Я сам скомандовал! А те, кто погиб, они ведь тоже себе отдали команду! Не ту! Ты понял, брат?!
– Я понял, что ты герой, – с восхищением оглядел его Ксар. Сам он, скорей всего, отдал бы себе неправильную команду. И Бог это знал, потому и не послал Ксаверия под миномётный огонь. Если верить, что у Бога есть виды на тебя – легче жить!
– Ты только мамам – ни слова, – покосился на дверь комнаты Стас. – Им знать не надо.
– Ежу ясно!
– Отслужил и отслужил, и всё класс! А бабы… женщины, – поправился он, отмежёвываясь от недавнего прошлого. – Нельзя к ним прикипать! Любить надо, а прикипать – нет! Разорвёт, как из миномёта! Светку взять, любовь мою первую! Я же знал, что хрен она меня будет ждать, и я это заранее в себе пережил. До её письма. Пришло письмо – ага, думаю, ну и мозги у тебя, Стаська, всё ты правильно просчитал! А вешаться из‑за баб, стреляться, своих пацанов мочить – это… – Стас передёрнул гневно ртом, так и не подобрав нужного цензурного слова, и закончил: «Кто так делает – плесень!».
– Люди все разные, – вступился Ксар за парней с более тонкой, чем у Стаса, психической организацией. Ортодоксальность ближних Ксару претила.
– Есть табу! – возвысил Стас голос. – Предел, через который – никогда! Меня баба кинула, а я бегай с автоматом, в своих стреляй?! А у них, между прочим, матери есть! Невесты!
– Ну, срывает крыши у мужиков…
– Это что, оправдание?! – грозно свел Чапан брови.
– Это объяснение, – ответил миролюбиво Ксаверий. – И, заметь, на гражданке очень мало кто стреляется, вешается, едет крышей оттого, что делается не люб!
– Ну! – горделиво усмехнулся Чапан. – У мамок под крылышком все герои!
Вспомнил о понесённой Ксаром утрате и сменил тему, интонацию и выражение глаз. – С бабами… С женщинами, блин, всё ясно! У них всегда преимущество перед нами – они нас рожают! Но, заметь, не только мы к ним стремимся, но и они к нам! Тут важно – совпасть! Если б Светка меня не бросила, я бы сам её бросил. Вернулся бы и расстался. И были бы сопли, слёзы, упрёки, а так – всё спокойно! Потому что Светка – не мой человек! Мне общаться с ней не о чем!
– Жену заводят не для того, чтобы поговорить о Сократе, – возразил Ксар. – Для умных разговоров есть гетеры, гейши…
– Были! – категорично опроверг Стас. – Раньше! А нам теперь подавай их в одном флаконе, жён и гетер! И они есть такие, универсальные! Твоя Лера, например… Прости, брат, что соль сыплю, куда не надо, но ты зря Леру не удержал! Она – славная! А ты пренебрёг. Да, брат, именно так!
– Скажи ещё, что я сделал Леру предметом своего домашнего обихода! – ощетинился Ксар.
– Именно так! И раз ты сам так точно сформулировал, значит, понимаешь! Просто не хочешь принимать!
– Вот уж не думал, что армия – кузница философов!
– Армия – кузница всего! Кто плесень, тот становится вонью! А если есть у тебя тут, – постучал себя Стас кулаком по груди, – огонь! Бог! Тогда ты бережёный! Никогда и нигде не пропадёшь, потому что тебя – направят!
– А если у женщины там – свой Бог? – с иронией справился Ксаверий. – Тогда как?
– Если вас направили в одну сторону – это союз! – не замешкался Стас с ответом. – А если в разные… Тоже хорошо! А Лерка… Она вернётся! Не навсегда ушла! Ей передышка понадобилась. Обоим вам. Психопауза! – придумал определение Стас и чрезвычайно обрадовался находке. – Отдохнёте друг от друга, соскучитесь, начнёте по‑новой!
– В одну воду…
– Это не новая вода! – опроверг Стас уверенно. – Это ваша вода! Ваша семейная лагуна!
Лера в семейную лагуну не возвратилась. Всякий раз, когда они встречались с Ксаверием, глаза её загорались радостью, а губы сами собой растягивались в улыбку, но всякий раз на предложение Ксара вернуться Лера отвечала отказом.
– То есть, надежды никакой? – решился внести ясность в их будущие отношения Ксар. – Мы уже никогда не будем вместе?
– Может быть, когда‑нибудь, – ушла от ответа Лера.
– Когда состаримся?
– О, когда состаримся – обязательно!
– Будем возить друг друга в инвалидных колясках? По очереди?
– Не говори так, а то накаркаешь! Нет, мы будем гулять по набережной под ручку, есть мороженое и вспоминать золотые деньки!
– Почему бы нам прямо сейчас не поесть мороженого на набережной?
– Рано, Ксар! – рассмеялась гортанно Лера. – И некогда мне… Марфа, стой! Ты что тянешь в рот?
И, сорвавшись со скамьи, Лера бросилась к детям, возившимся под деревьями. Ксар и Лера с детьми гуляли в Детском парке. Они сводили трёхлеток на аттракционы и выпустили их в клумбу – собирать букеты из опавшей листвы.
