Тир Нан Ог
– Тётя Лика не при чем! – заявил решительно Ксар. – У меня есть и глаза, и мозги! Так вот, такой, как папа Саша, не мог просто взять и уйти из хаты, на которую он лично башлял! Нестыковочка, мама Лиля!
– Да, хата моя! – развернулась к нему всем корпусом мама Лиля. – Мои родители всю жизнь каждую копейку считали, во всём отказывали себе, и все свои накопления отдали мне! На кооператив! И в кассе взаимопомощи я взяла! И сама всю жизнь вкалываю, как проклятая!
– Но тогда зачем…
– Дура‑баба потому что! Хотела, как лучше!
– Хотела повысить рейтинг никчемушного папы Саши!
– Да, хотела! – вскинулась мама Лиля. – И не только его, но и свой! Вот, мол, какой у меня мужик!
– Он с зоны откинулся? – утвердительно спросил Ксар. – Нет уж, ты ответь! Он был вор?
– Успокойся, он за хулиганку сидел, – отвернулась и потупилась мама Лиля. – Сел случайно. Он и драться‑то не умел.
– Короче, я сын деревенского дебошира и алкоголика, – констатировал безрадостно Ксар.
– Ты мой сын! – объявила мама Лиля с нажимом. – Мой и только мой! Как Стас – Зитин и только Зитин!
– Круто вас когда‑то обидели! – усмехнулся мрачно Ксаверий. И подумал о Лере. Он, Ксар, Леру никогда не обидит!
– Да, много счастья Лера от меня огребла! – укорил себя Ксаверий, шагая по лесной тропе вслед за Стасом. И ощутил неприятную ноющую тяжесть в груди.
– Так сложились обстоятельства! – попытался он себя оправдать, и Стас обернулся на ходу.
– Сделанного не воротишь! – провозгласил он.
Ксар и Стас умели общаться молча. Возможно, этому они обучились в донатальный период жизни, а с рождения их прочно связала некая энергетическая, ментальная пуповина. Телепатия облегчала понимание, но препятствовала личной свободе, и Ксар сделал вид, что не услышал друга. Стас его понял и переключился на собственные семейные обстоятельства. На мысли о жене Варе, три дня назад приславшей из Португалии очередной денежный перевод. Этот перевод и побудил Стаса разъяриться на себя, жену, жизнь и пойти на поводу у Сказочника Ксаверия – оправиться на чёрт‑те какие съёмки! Где они?! Сказочник в своем амплуа! У Фантаста всегда всё через жопу!
Ярость Стаса, растущая с каждым шагом, готова была излиться на единственно возможный объект – Ксаверия, но Стас сдерживался изо всех сил, ибо знал, что ярость его – неблагородна.
– Я тебя силком не тащил! – заразился его гневом Ксар. – Ты сам…
– Ну так! – прорвало Стаса. – Тебя одного куда‑нибудь отпусти! Ты ж в Австралии окажешься! В Антарктиде!
– Где я был, пока ты служил? – неосмотрительно подбросил реплику Ксар, и Стас мигом за неё ухватился.
– Я – да! – загремел он . – Я служил, как положено нормальному мужику!..
– Заткнись! – потребовал Ксар.
– Сам заткнись и слушай сюда! Там, где я служил, таких, как ты…
– Давай подерёмся! Во славу ВДВ! Ты этого хочешь?!
– Хочу! Очень хочу! Давно хочу дать тебе в бубен!
– Псих!
– Урод!
– Симулянт хренов! Герой постельной войны! Двойню он заделать подсуетился!
– А вот за это… – по‑настоящему разозлился Ксар. – За это, Стас, я тебе…
– Кишка тонка! Ну, попробуй!
И они застыли на тропе друг против друга, и Стас сбросил рюкзак пружинистым, по‑кошачьи точным движением, но Ксара боевая стойка Стаса не устрашила. В душе оба знали, что пикировка нужна им, чтобы сбросить адреналин.
– Ты на себя посмотри! Классный отец!
– Мой сын, по крайней мере, живёт со мной!
– Не с тобой, а с мамой Зитой! Вы оба при ней живёте!
Стас зарычал угрожающе, кинулся на Ксаверия, но тот увернулся и попытался сделать Стасу подножку. Стас споткнулся, но не упал, развернулся в прыжке к Ксаверию и, схватившись, покатившись по земле, они услышали над собой: «Люди! Парни! Мужчины! А ну, прекратите!».
Голос был скорее негодующий, чем испуганный.
Перед друзьями стояла на тропе девушка – невысокая, с круглыми голубыми глазами, коротким носом и крепким волевым подбородком. С гривой длинных тёмно‑рыжих волос. Вылинявший ситцевый сарафан открывал взорам друзей её прямые сильные ноги.
– Прекратите, а то милицию вызову! – пообещала храбрая девушка. – Здесь опорный пункт рядом. Стоит крикнуть, и прибегут! Что вы вообще здесь делаете?
– Ничего. – расплылся Стас в своей знаменитой «кот‑чешировской» улыбке. – Балуемся малёхо.
– Репетируем! – торопливо поправил его Ксар. – Мы вообще‑то на съёмки сюда приехали. Мы севастопольские! – выдал он кодовое слово. – А вы местная будете? Тогда, может, вы знаете, где все?
– Какие все? – нахмурилась девушка.
– Ну, наши! Съёмочная группа! Мы тут ходим, бродим по лесам и горам, ищем… Вас, кстати, как зовут?
– Аня. А вас?
– Зевсик и Оле. В смысле, Олег. Но мне больше нравится Оле!
Девушка уже гораздо миролюбивей окинула взглядом угомонившихся поединщиков и крикнула, полуобернувшись, в кусты: «Златка! Вылезай! Тут городские заблудились».
В кустах зашуршало, и на дорогу выбралась миниатюрная брюнетка – очень смуглая, стриженая под мальчика, с пронзительными глазами и капризной линией рта.
– Так что вы тут ищете? – с места в карьер взяла Злата. – Никаких съёмок тут нет. Может, на станции?
– Так мы со станции топаем, – просветил Ксар. – Нас послали в Солнцедар!
Девушки переглянулись и пожали одновременно плечами.
– А как у вас вообще здесь с работой? – перехватил инициативу Стас. – Можно что‑нибудь зашабашить?
– А то ведь, если мы своих не найдём, нам и покинуть ваш чудесный край будет не на что! – ввёл Ксар девушек в круг их со Стасом проблем.
– А вы кто вообще? – изучающе оглядела его Аня. – По специальности?
– Я – матрос вспомогательного флота. – представился Стас. – Бывший, к сожалению. Как матроса меня уничтожили вместе с посудиной, а он…
– Не поняла! – перебила его Злата, и лицо её сделалось напряжённым. – Что значит – уничтожили?
– Кризис! – развёл ручищами Стас.
– Какой кризис, где?! – потребовала внятного ответа рыжая Аня. Теперь и она смотрела на друзей подозрительно, и явно прикидывала, не пора ли покричать на помощь милицию. – Что вы нам тут сказки рассказываете?!
