Трилогия Харканаса. Книга 1. Кузница Тьмы

Аратан не понимал, что происходит. Он даже не знал, что, собственно, у нее между ног. Вряд ли она испражнялась через эту дыру – та находилась слишком уж спереди, разве что женщины были устроены совершенно иным, непостижимым образом.

Он видел совокупляющихся собак во дворе, видел, как Каларас яростно кроет кобылу, вонзая в нее свой красный клинок, но куда этот клинок входил, понять было невозможно.

Ферен начала тереться о него, отчего юношу бросило в жар. Схватив Аратана за запястья, она положила его ладони на свои ягодицы, оказавшиеся более полными и упругими, чем он представлял, и его пальцы погрузились в мягкую плоть.

– Двигай бедрами, – прошептала она. – Вперед и назад. Все быстрее и быстрее.

От былого замешательства не осталось и следа, ошеломление рассеялось как дым.

Вздрогнув, Аратан излил в нее семя, чувствуя, как его охватывает глубокая, теплая усталость. Когда Ферен позволила ему выскользнуть из нее, юноша перекатился на спину.

– Не так быстро, – сказала она. – Дай мне руку… нет, не эту, а другую. Опусти ее, увлажни пальцы… да, вот так. А теперь потри здесь, сперва не спеша, но потом все быстрее, когда услышишь, как участилось мое дыхание. Аратан, у занятий любовью есть две стороны. Ты свое уже получил, и мне понравилось. Теперь сам доставь мне удовольствие. Вы еще не раз меня отблагодарите – и ты, и каждая женщина, с которой ты возляжешь.

Аратану хотелось отблагодарить ее прямо сейчас, что он и сделал.

 

Парень изо всех сил старался не шуметь, но Ринт спал чутко. Хотя он не мог разобрать, что говорила его сестра Аратану, последовавшие звуки не оставили у него никаких сомнений.

Что ж, Ферен тоже хотелось получить удовольствие, и вряд ли стоило ее в этом упрекать.

Она призналась брату, что Драконус ничего ей не приказывал. Он лишь попросил ее, и отказ не повлек бы за собой никаких последствий. Ферен ответила, что подумает, и то же самое она сказала Ринту, подчеркнуто проигнорировав его неодобрительный взгляд.

«Обучение оставь какой‑нибудь придворной шлюхе. Разыграй все как некую банальность, каковой это, собственно, и является. Есть множество способов этому учиться, и они повторяются из поколения в поколение. Из всех игр, которыми сопровождается учеба, сия наиболее постыдная».

Ферен была пограничницей. Неужели Драконуса не волновало ничего, кроме его собственных потребностей, и он готов был растоптать любого на своем пути, чтобы их удовлетворить? Похоже на то. Его сыну предстояло стать мужчиной.

«Покажи парню, что к чему, Ферен».

Нет, шлюха для Аратана не годилась, как и служанка или какая‑нибудь крестьянская девка из окрестных деревень. Любая из них могла впоследствии осаждать Обитель Драконс, требуя денег на содержание внебрачного ребенка.

А вот Ферен бы никогда так не поступила, и Драконус это прекрасно знал. Отец мог не беспокоиться о том, что его сын прольет семя в утробу этой женщины. Если бы она вдруг поняла, что у нее будет ребенок, то просто исчезла бы, не обвиняя ни в чем парня, и воспитывала бы дитя сама – возможно, до того дня, когда Аратан явился бы за своим внебрачным отпрыском.

Так что все повторилось бы снова: от отца к сыну и дальше. О женщинах же с разбитыми сердцами, что плачут в пустых домах, вряд ли стоило переживать.

«Но это Ферен. Моя сестра. Если у тебя будет ребенок, Ферен, я сбегу вместе с тобой, и никто из Обители Драконс никогда нас не найдет. А если Аратану это все же каким‑то образом удастся, клянусь: я убью его собственными руками».

Высоко над головой кружили звезды, будто несомые бурной рекой гнева.

 

Сагандер пришел в себя незадолго до рассвета. Мгновение спустя он судорожно вздохнул, но, прежде чем успел издать еще хоть один звук, рука в перчатке зажала ему рот, и наставник увидел присевшего перед ним повелителя Драконуса.

– Тихо! – негромко приказал тот.

Сагандер сумел кивнуть, и рука исчезла.

– Господин! – прошептал он. – Я не чувствую свою ногу!

– Ее больше нет, наставник. Пришлось отрезать, иначе бы ты умер.

Недоверчиво уставившись на повелителя, Сагандер высвободил руку из‑под одеяла и, опустив ее вниз, обнаружил пустоту на том месте, где должно было находиться его бедро. Пальцы нащупали массу промокших бинтов.

– Ты ударил по лицу моего сына, наставник.

Сагандер моргнул:

– Господин, он дурно о вас говорил. Я… я защищал вашу честь.

– Что именно он сказал?

Сагандер облизал пересохшие губы, чувствуя жар в горле. Он никогда еще не ощущал себя столь обессиленным.

– Аратан заявил, будто он – ваша слабость, повелитель.

– И как же именно до этого дошло, наставник?

Запинаясь, Сагандер объяснил суть своего урока и последовавшего за ним разговора.

– Я защищал вашу честь, повелитель, – заключил он. – Как ваш слуга…

– Слушай меня внимательно, наставник. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты защищал мою честь. Более того, парень был прав. Скорее уж его стоило бы похвалить за проницательность. Наконец‑то Аратан показал себя достойным уважения.

Сагандер уставился на господина, отрывисто дыша.

– Парень неплохо соображает, – безжалостно продолжал Драконус. – Более того, он понял порочность твоих утверждений. Бедняки поддались слабости? Из‑за каких‑то сомнительных искушений или желаний? Старик, да ты глупец, и мне давно следовало это сообразить. Аратан прав. Он действительно моя слабость – иначе почему, по‑твоему, я забираю его как можно дальше от Куральда Галейна?

– Господин… Я не понял…

– Слушай внимательно. Я благодарен тебе, поскольку теперь мне есть за что уважать своего сына. И именно этой моей благодарности ты обязан жизнью, наставник. За то, что ты ударил Аратана, тебя не выпотрошат и не обдерут и твою шкуру не повесят на стене моего замка. Вместо этого тебя отвезут в Абару‑Делак залечивать раны, и, прежде чем мы расстанемся, я сделаю еще кое‑какие распоряжения на сей счет. Ты останешься на территории монастыря Йедан до моего возвращения, после чего отправишься вместе со мной в замок. Там ты соберешь все свои драгоценные пожитки, а затем уйдешь навсегда. Ты хорошо меня понял, наставник?

Сагандер молча кивнул.

– Сержант приготовил кровяную похлебку, – выпрямившись, уже громче сказал Драконус. – Ты потерял слишком много крови, и нужно ее восполнить. Раз уж ты пришел в себя, распоряжусь, чтобы Раскан тебя покормил.

Сагандер посмотрел вслед уходящему Драконусу. В голове у него бушевала черная буря. Тот, чью честь он защищал, теперь собирался его уничтожить. Уж лучше бы казнил на месте. Вместо этого повелитель погубил его репутацию и доброе имя – и все из‑за какого‑то древнего запрета бить высокородных.