Тёмная сторона Ио

– Кошмары снились… спокойной ночи… – отрешённо ответил я и, намекая, что разговор окончен, завернулся по самую голову в одеяло, но тут же проснулся Антарес, а – значит – сон меня ждёт не скоро и от расспросов мне тоже не скрыться.

Пока я возился с братом и всё‑таки смог его уложить, Эрно, поставив фонарь на моё спальной место(а спали мы все на полу) и, облокотившись на стену, наблюдал за мной. Когда я начал убирать фонарь, цыган перехватил моё запястье:

– Издеваешься? – спросил я его.

Эрно насупился:

– Это ты издеваешься так шуметь.

Я закатил глаза:

– Ладно, прости меня пожалуйста, я себя не контролировал. А теперь давай всё‑таки выспимся.

– Ты не понял, – цыган тем временем не унимался. – Расскажи, что ты видел?

Поджав губы, я ответил:

– Отпусти, – когда он меня больше не держал, я начал своё короткое повествование. – Я видел своих сородичей, впрочем, я их больше слышал и чувствовал, нежели видел.

– И что они делали?

– Умоляли…

На этом наша ночная беседа и кончилась и больше мы к ней не возвращались.

Со Скуна надвигались грозные зелёные тучи – это плохо. У Хизро тут же начало ломить кости, поэтому управлять повозкой было поручено Меркуле, так как Изнара лошади не выносили. Впрочем мы всё равно проехали не долго: лошади были слишком напуганы грозой, которая и правда была чудовищна(насколько я мог судить, находясь исключительно внутри повозки, где не было никаких окон, но шатало нас знатно и звуки уж больно страшные доносились извне).

Поэтому Госпожа Шрам решила соорудить стоянку в ближайшем лесочке. Я первым покинул фургончик, едва не столкнувшись с вымокшей до нитки Меркулой. Цыганка едва стояла на ногах и сил у неё не хватало даже самостоятельно зайти внутрь. Завалившись внутрь уже вдвоём с Госпожой Шрам я обнаружил, что ей уже приготовили сухую одежду. На время пока она переодевалась всех существ мужского пола выпроводили вон разводить костёр.

– Никуда эти ветки не годятся! – ворчал Хизро. – Они только дымить и будут!

– Кончай ныть уже, – оскальбился Изнар. – Выбора у нас всё равно нет! Если, конечно, наш остроухий товарищ не наколдует нам огонь!

– А может и наколдует! – выдал я, неожиданно для самого себя и, не дожидаясь какого‑либо ехидства в сою сторону, пошёл к тому месту, где должен был располагаться будущий костёр.

Это оказалось куда сложнее, чем изменить растение, поскольку я не имел чёткого представления о том, что я должен изменить, дабы получить пламя из неоткуда, а – главное – как я его сохраню. Напустив на себя несколько слоёв невозмутимости и равнодушия, я пошёл подбирать тот сырой хворост. И вот, рядом со мной внушительная кучка древесины, которую я должен обезводить. Сначала я взял в руки одну ветку, внимательно её изучил, после чего закрыл глаза и начал искать воду. Что ж, я её нашёл и как я её удалю?

И тут я решился на то, что совсем недавно меня ужасало – изменение себя. Впрочем я просто поднял температуру на ладонях и таким образом смог высушить несколько деревяшек. Нетвёрдой походкой, похожей на то, как ходил пьяный Йохан, я направился искать мужчин Меркулы. Нашёл я Изнара:

– Огонь я не наколдовал, но хворост высушил… – и перед глазами потемнело. Узловатые руки цыгана подхватили меня за плечи. Перед полным забвением я успел почувствовать, как он закинул меня – точно мешок – себе на плечо и, грязно бранясь, понёс куда‑то.

Очнулся я внутри фургончика, укутанный в плед. В глазах всё ещё мелькали фантасмагоричные линии и цвета – обрывки ведения, которое я не смог запомнить. Звериный голод придал мне сил, заставив выбраться на улицу, где всё ещё бушевала гроза. Костёр благополучно был разожжён, хоть и был небольшим, впрочем, этого хватило чтобы согреть всех наших возниц. С минуту постояв в дверях, я вспомнил про Антареса, которого нашёл спящим в колыбельке. На улицу я его выносить не собирался – там слишком холодно.

Когда я сидел возле огня, грея молоко(а его, кстати, осталось всего ничего) для брата, раздался оглушительный хлопок. Меня слегка качнуло взрывной волной и я чудом не расплескал ужин Антареса. Молодые цыгане изумлённо крутили головами, не понимая, что произошло, старшие члены табора продолжали невозмутимо есть или переговариваться о чём‑то. Вскоре я услышал, как плачет мой младший брат и, перелив молоко в бутылочку, пошёл к нему. Антарес буквально разрывался от истерики – ор был оглушительный. Меня охватила паника. Поставив бутылочку с ещё не остывшим молоком в угол колыбельки, я подхватил брата на руки и принялся баюкать.

Только когда он успокоился и поел, я смог поесть и сам, умяв две порции подостывшей похлёбки. Взрыв повторился ещё раз и вновь мне пришлось долго успокаивать Антареса.

– Какой‑то твой брат сегодня беспокойный… – невозмутимо заметил Изнар, делавший черновые линии на кости галлеры.

– Заболел, может? – предположила какая‑то молодая цыганка, кормящая грудью ребёнка, укутанного, как минимум, в два пледа.

– Нет, Илир, не болен он, – вдруг подал голос Хизро.

– А тебе‑то по чём знать? Я же мать – я чувствую!

Старик проигнорировал её последнюю реплику:

– Он плакал из‑за взрывов.

– По мне так оно очевидно… – осторожно заметил я и сразу же приковал к себе взгляды всех цыган, кроме Хизро(даже Изнар отвлёкся от кости). – Но вот… почему другим младенцам на них всё равно?

Илир вновь хотела вставить своё слово, но Хизро её опередил:

– Это из эльфийской цитадели. Остатки магии. Как тебе известно, гроза идёт со Скуна, который проклят… – внезапно цыган зашёлся в приступе влажного кашля. К нему тут же подскочил ска‑анец, но старик отогнал его, справившись с приступом своими силами.

Когда Хизро полностью прочистил горло, я аккуратно продолжил наш разговор.

– То есть этот дождь содержит в себе тёмную силу?

– Верно, – улыбнулся старик. – Эльфы даже деревни и посёлки окружали защитным полем, что и говорить о Великой Цитадели, где это поле действует до сих пор. Взрыв же говорит о том, что где‑то защиту пробило…

Меня это натолкнуло на интересную мысль… А что если Антарес вспомнил свою прошлую жизнь? Или, скорее, позапрошлую, ведь Неизвестный погиб не во время атаки эльфийского города. Более чем правдоподобно, возможно, что он так погибал не единожды. Да и я, впрочем, наверное тоже. А как эльф узнаёт, кем он был в прошлой жизни?

Раздался третий взрыв и мне вновь пришлось идти успокаивать брата, но теперь и у меня было тяжело на сердце. Пока все готовились ко сну, ко мне подсела Ника, кокетливо ко мне прижавшись:

– Шур.

– М‑м‑м? – вяло промычал я, созерцая очередной ковёр.

– Шур! – настаивала она, но теперь перейдя решительным действиям, она больно ущепнула меня за бок.