Тёмная сторона Ио

– Но ведь все эльфы у Л.О.Р.Д.а! – послышалось из толпы.

Я не понял:

– Какого лорда?

Теперь на меня смотрели с недоумением и возрастающим недоверием, надо было выкручиваться:

– Ну… Э… там же были Серые?

– С такими глазами белыми. – Рыжий наглядно продемонстрировал мне пальцами их размер.

– Да‑да‑да! – поспешно закивал я.

Все начали переглядываться, послышался многоголосый шёпот. Заговорила воспитательница:

– Но от них же невозможно сбежать? Как выбрались вы?

– Мне… нам помогли… – не в меру грубо и глухо произнёс я. К счастью, спрашивать, кто помог не стали, и женщина продолжила.

– Как вас с братом зовут?

– Я – Шура, он – Антарес.

Миссис Танкевикнэ кивнула и повела нас с «братом» к спальне для мальчиков. Теперь дети разных возрастов меня не сторонились, но старались подобраться как можно ближе, чтобы как можно лучше рассмотреть «последних эльфов». В хвосте нашей процессии вышагивал Рыжий. Я обернулся, поймав его абсолютно дружелюбную улыбку, без тени вызова или даже насмешки. Я улыбнулся ему в ответ.

Основная часть приюта сильно отличалась от его прихожей – свет здесь был тусклый и болезненный, а стены серые и щербатые. То и дело на глаза попадались какие‑нибудь старинные и, очевидно, очень дорогие вещи, возможно, когда‑то это был дом аристократа.

Спальня для мальчиков была такой же серой и тусклой, с высоким потолком, теряющимся во тьме, но я мог разглядеть почти каждое его украшение. Давно не мытые как следует витражные окна уходили почти под самый верх. Значит, когда‑то здесь был бальный зал. Почти всё пространство до серой бетонной перегородки – новодела – было заставлено двухъярусными кроватями. Как мне объяснили – за перегородкой была спальня девочек.

Рыжий великодушно предложил мне занять место на первом ярусе своей кровати, поблизости была поставлена и колыбелька для Антареса. После ужина я познакомился со всеми ребятами и, вроде как, всем понравился. В отношении особо маленьких решающим фактором было то, что я разрешил им потрогать мои уши. Уже укладываясь спать я спросил Рыжего, к которому просто не мог подступиться раньше:

– А тебя, кстати, как зовут?

– Йохан. –ответил тот.

– Ясно, спокойной ночи, Йохан.

– И тебе, Шурик.

Свет выключился я удобней улёгся на кровати лицом к проходу и одними губами произнёс: «и тебе, Антарес…»

 

Глава 2

 

Бронзовый солнечный свет причудливо преломлялся и рассеивался, попадая на стеклянную поверхность, далёкая Зойла посылала свои тускло‑белые лучи, окутывая старинные зубчатые крыши. Я уже давно не спал. Возможно из‑за снов, где я стоял среди странных серокожих существ, чем‑то напоминающих Неизвестного, только те еле ходили, были неповоротливы, то и дело стискивали кривыми руками ту или иную конечность. Я не испытывал перед ними страха, мне было жаль их, жаль до боли. Все они смотрели на меня и взывали ко мне своими дивными голосами, прося о помощи. Но все они были за решётками, в тёмных камерах, в такой же, в какой содержали моего покойного спутника.

Когда кошмар отпустил меня, я ещё долго лежал с раскрытыми глазами, чувствуя как слёзы обильным потоком льются на волосы и подушку. Больше я не пытался заснуть и просто сидел на своей койке, подтянув ноги к груди, и смотрел в пустоту, стараясь прогнать все мысли и образы из головы. Сейчас все они казались мне пугающими, извращёнными и больными. Только когда первая заря окрасила свинцовое небо у горизонта в грязно‑алый, я встал с кровати и поднялся на один из барельефных выступов на ближайшем окне. Залез я почти под самый потолок и город было видно достаточно хорошо, только самые дали терялись в предрассветном тумане или смоге.

Заплакал Антарес и я, почти в два прыжка, спустился вниз и подбежал к нему. Пока я менял ему пелёнки, бегал кипятить воду для ванны, козье молоко и выполнять прочие обязательные процедуры, о которых мне любезно поведала миссис Танкевикнэ, почти забыл о своём сне, тревогах и загадочном Л.О.Р.Д.е.

На часах было шесть, когда проснулся Йохан и застал меня, сидящим в позе лотоса на койке и кормящим Антареса из бутылочки.

– Доброе утро, тётя Шура, – сонно пошутил он, я улыбнулся, на что Рыжий, поморщившись, сказал. – Ой, не скалься, или причешись, уж больно страшен.

Я рассмеялся, кажется «младший брат» улыбнулся тоже. Парень плюхнулся рядом со мной, подтянув к себе колени. Мы сидели молча и слышалось лишь довольное причмокивание младенца. Когда тот насытился, я уложил его в манеж и вернулся на прежнее место, задумчиво вращая пустую бутылочку. «А кто мои родители? И… сколько мне лет?» – мелькнуло у меня в голове. Я повернулся к Йохану и спросил:

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать неделю назад стукнуло. – отозвался тот, карие глаза обратились ко мне и он задал мне ответный вопрос. – А тебе, Шурик?

Я тряхнул головой, отгоняя какие‑то обрывки мыслей и после недолгой паузы пожал плечами:

– Понятия не имею, наверное где‑то так же..

Рыжий усмехнулся и, перевернувшись на живот, сказал с улыбкой:

– Я так не думаю – эльфы обычно взрослеют медленнее…

Я нахмурился:

– Насколько медленнее?

Он отвёл глаза в сторону и по‑дурацки надул щёки:

– Не знаю… точно… но… медленнее. Намного. Короче, ты, возможно, даже старше миссис Танкевикнэ…

Я усмехнулся. Интересно, сколько же я пролежал в шкафу Неизвестного? И… как я туда попал? Но он унёс эти тайны на Плутон, поэтому едва ли я когда‑нибудь об этом узнаю.

– Расскажи мне о Л.О.Р.Д.е, – произнёс я.

Йохан почесал крупный нос с коричневатыми веснушками и неуверенно начал:

– Я мало что знаю…

– Расскажи, что знаешь. Пожалуйста.