Тёмная сторона Ио

Мальчик пожал плечами и больше я его не мучил, поскольку меня отвлёк Антарес. Улыбнувшись брату, я наклонился над его колыбелькой и сложив по‑особому пальцы обеих рук принялся дурашливо показывать ему козу‑виверну(аналог козы‑рогатой). Странная мысль заставила меня помрачнеть… я в первый раз за утро заглянул к Йохану и обнаружил, что его нет в постели. Я ощупал простынь – холодная, значит – его нет уже давно… а может… я сунул руку под его подушку, но эдекоперки там не оказалось… но было что‑то другое… я не смог справиться с накатившей волной любопытства.

Это было фото Розы, читающей на пляже. Зойла уже катилась к горизонту, окрашивая её легкое белое платье в оранжевый. Девушка только отвлеклась от книги, чтобы взглянуть на фотографа, которому она искренне улыбалась. Я узнал причал, но теперь там стояло аккуратное и совсем небольшое парусное судно, тонущее в тёплых закатных лучах, так же на заднем плане я увидел двух чаек: одна уже взлетела, устремившись в сторону моря, а её подруга, раскрыв клюв, наблюдала за ней… Видимо, я слишком увлёкся рассматриванием деталей…

– Тебе кто разрешил? – услышал я из‑за плеча сердитый голос своего товарища, хотя возможно, что уже и не товарища…

– Йохан… я… я никому не скажу.. – сбивчиво произнёс я, запрятав фотографию обратно под подушку, но Рыжий вытащил её вновь и разорвал на десятки мелких кусочков, посыпавшихся на пол. И вновь ушёл и проводил его взглядом и, когда шаги Йохана стихли, подобрал их, запрятав уже к себе, вознамерившись их склеить. Мне показалось, что это фото может быть важно для Розы. Мне подумалось, что там она смотрит на своего жениха…

Больше это утро меня не шокировало и шло по накатанной – я заправил кровать, умылся, умыл Антареса, сменив ему пелёнки, после чего оделся и мы с братом пошли завтракать, Тай следовал за нами, так же возле меня столпились и другие ребята, примерно, одного с ним возраста. Всем было интересно, что я так старательно рассматривал на том фото и почему Йохан порвал его. На первый вопрос я ответил, что там был морской пейзаж, а на другой, что не знаю, возможно, ему не понравилось, что я рылся в его личных вещах. Большую часть ребят это убедило и они, ускорив шаг, пошли в столовую, в прочем многие продолжали на меня оглядываться, и я понял что для сохранения, теперь уже моей с Йоханом тайны, необходимо будет предпринять кое‑какие меры. Тай же этому полностью не поверил – как я понял по его взгляду – но спрашивать не стал. Хорошее отношение ко мне среди воспитанников таяло на глазах и я ничего не мог с этим поделать. Йохана за столом не оказалось, где‑то на середине трапезы, я сказал, что у меня прихватило живот, под этим предлогом я смог ненадолго отлучиться. Вернулся я только забрать Антареса, дети уже начали расходиться и стоило им покинуть поле зрения миссис Танкевикнэ и Розы, как те бросились к комнате. Я же шёл медленно, заговорщински улыбаясь брату, тот улыбался мне. Нет, я никогда не буду одинок, пока мы есть друг у друга. Придя в комнату для мальчиков, я совершенно без удивления обнаружил, вся моя постель была перевёрнута и валялась по всему полу. Дети стояли ко мне спиной, сутулясь и виновато оглядываясь. Я боялся, что следующей на очереди для проверки будет постель Тая, в любом случае, едва ли они догадаются или, скорее, осмелятся искать в Запретной Части…

Но у меня была ещё одна проблема – где раздобыть клей и основу, на которой я смог бы собрать фото как мозаику. Просить у мальчишек не имело смысла – они бы сразу догадались, что я собираюсь делать, к миссис Такевикнэ я тоже подойти не решался по объективным причинам, вариант с выходом в город я даже не рассматривал, оставались только местные девочки, при чём те, кого мальчишки старательно избегали… я зашёл к ним на следующий день, в надежде, что обо мне к тому времени уже забудут и не попытаются шпионить. Тем более мне нужно было найти для них какой‑нибудь подарочек.

У особняка, в котором и располагался приют, был сад, особенно хорошо обозреваемый через разбитые окна ЗЧ, туда я и отправился, пока сытый Антарес сладко спал на только что поменянных пелёнках. В том, чтобы выбраться в сад не было ничего сложного – узкий лаз обнаружился сразу. Но когда я им воспользовался, обнаружил две полосы белой пыли на одежде и дырки, через которые просматривалась серая кожа с красными росчерками ран, но это сущие мелочи, которые поблекли стоило мне взглянуть на сад.

Его площадь поражала воображение, замшелые грязные дорожки вились лабиринтом между зарослей чёрной скони и вьюна, уже много лет душившего кусты роз и скрывавшие прекрасные статуи существ из мифологии Юпитера, кажется, я видел даже двух эльфов, облачённых в резные доспехи. Думаю, именно в таких ситуациях следует говорить: «я искал мель, а нашёл золото»…

Мой разум полностью был захвачен тайной жизнью, тянувшейся ко мне со всех сторон. Я слышал Их голоса, чувствовал Их взгляды, такие же вещественные и ощутимые, как и Их дыхание. Они были уставшие, голодные и тянулись ко мне – ментально и физически – с большой осторожностью, словно опасаясь взять у меня слишком много. Я не знал, что я делаю, но знал, что делаю правильно. Веки опустились сами собой.

Я потерял счёт времени, но когда распахнул глаза, то увидел, что Зойла располагалось на том же месте и это было странно, я боялся, что уже просто это же время следующего дня. Растения вокруг никак не поменялись, лишь казались более сытыми и я чувствовал, как они благодарят меня. Теперь я знал, что за диковинку обменяю на клей, ножницы, и лист бумаги у девочек. В зарослях я заметил какой‑то чахлый росточек, с резным листиком, похожим на крылышко песка Каллисто(одна из самых распространённых бабочек на Юпитере).

– Забери меня! – услышал я. – Прошу, забери! Я всё равно скоро умру! – и я забрал его вместе с небольшой горсткой земли, где помещались его полупрозрачные корни.

Всё‑таки день оставался тот же и моего отсутствия совсем не заметили. В комнате никого не было, и я без проблем спрятал росток под кроватью, спрыснув почву вокруг него водой из‑под крана.

Ранним утром я попробовал над ним поколдовать. Вот как это было: я коснулся его и начал указывать, как ему надо себя изменить, подпитывая его силами для этого. Его листочки‑крылья поменяли цвет и стали совсем как у ранее упомянутой бабочки; корни теперь могли цепляться за любые поверхности; сердцевина превратилась в немигающий глаз с бирюзовой радужкой и тёмно‑фиолетовыми пятнами на ней, который обрамляли бархатные бордовые лепестки совершенно произвольного размера.

Я улыбнулся странному существу и пошёл умываться. Когда я уже был полностью одет я посадил диковинное растение себе на плечо и оно мгновенно схватилось за воротник моей рубашки, спрятавшись в волосах. Я проверил кровать Йохана – мой, надеюсь, что не бывший, товарищ спал, развернувшись спиной к коридору. У меня заболело в груди – я должен был с ним помириться! С удивлением я обнаружил, что плачу – одинокая слезинка набухла под нижним веком и, уже не выдерживая собственного веса, скатилась вниз по щеке, повиснув под челюстью, где её слизнуло моё творение. Интересно, если я так сходу сумел так изменить обычный сорняк, то что могли делать мои предки, обучавшиеся магии не одну сотню(а может и тысячу) лет?! От этой мысли мне стало немного жутковато. Я коснулся груди, размышляя, смогу ли я изменить себя? И… кажется… даже начал пробовать, но резко перестал, ужаснувшись возможных последствий.

Пробуждение Антареса я ждал на том же окне, что и в свою первую ночь в приюте. После завтрака я отправился бесцельно шататься по многочисленным коридорам и набрёл на трёх девочек от пяти до девяти, что‑то вырезавших. Я их никогда раньше не видел, во всяком случае, среди играющих детей. Постучавшись, я зашёл внутрь, все три девочки тут же повернулись ко мне.