Утраченная иллюзия

– Прости, но это со мной ты почти до полуночи засиделась, и я буду чувствовать себя виноватой, если теперь завтрак пропустишь или на уроки опоздаешь. Тебе ещё расчёсываться минут пять. Ты сейчас такая лохматая, словно пугало огородное. Иди, умывайся. Я заправлю твою кровать.

– Спасибо. – Отис тяжело и обречённо вздохнула, опустив босые ноги на ковёр. – Господи! Как я ненавижу вставать по утрам. Кто бы знал. Почему нельзя было сделать начало уроков позже на два или три часа, а лучше вообще после обеда?

– Тогда б они продолжались до девяти вечера, и у нас совсем личного времени не было, – усмехнулась я. – Мы бы только учились и спали.

– Да нет, – Кристина покачала головой. – Думаю, все бы вставали в прекрасном настроении, с первыми лучами солнца, зная, что до начала уроков ещё очень далеко.

Пока мы умылись и привели себя в порядок, женское общежитие полностью опустело. Все девочки уже ушли в столовую и служанки начали приборку в коридорах.

– Давай поспешим, – сказала Кристина, ускоряя шаг. – Раз уж ты меня всё равно подняла, то будет жалко, если не успеем позавтракать.

На улице начиналось замечательное, солнечное утро. Вдоль аллеи плыл запах роз и жасмина. Светило ещё не поднялось над деревьями и лишь бросало косые лучи сквозь листву на мраморные плиты дорожки. Я с наслаждением вдыхала свежий воздух, радуясь новому дню. Но недалеко от столовой нас ждал весьма неприятный сюрприз. В тени одной из статуй стояли Генрих и Дюк. Увидев меня, маркиз оттолкнулся от пьедестала и вышел на середину прохода, неприятно улыбаясь, словно скалясь. Его товарищ последовал за ним и в итоге они встали у нас на пути.

«Блин!» – подумала я поморщившись. – «Вот прилипчивые парни! Никак не успокоятся. Такое светлое и приятное было утро. Но нет же. Обязательно найдётся кто‑нибудь, кто испортит всё настроение».

– Ой! – Кристина съёжилась и замедлила шаг. – Кажется, нас поджидают.

– Всё хорошо, – я ободряюще улыбнулась. – Они меня ждут, а не тебя. Обходи их и иди в столовую. Я скоро тебя догоню. Ничего не бойся.

– Хорошо, – Отис неуверенно кивнула и, пугливо втягивая голову в плечи, пошла вперёд, обходя маркиза по широкой дуге. При этом она старалась смотреть в землю перед собой, чтобы не встречаться с парнями взглядом. Аванис и Либрен проводили её глазами, но останавливать не стали.

– Изображаешь отвагу? – Генрих повернулся ко мне и снова улыбнулся. – Алиса! Что с тобой не так? Может у тебя с головой не всё хорошо?

– Маркиз, барон, доброе утро. Как ваши дела? – взявшись пальцами за юбку, я сделала небрежный реверанс, чуть склонив голову и сохраняя улыбку на лице.

– Плохо наши дела, – сказал Аванис, усмехаясь. – Ты нас подвела, и мы из‑за тебя лишились денег и ценной реликвии.

– Понятно, – я кивнула головой. – Хотите, чтобы я вам посочувствовала? Так мне не сложно. Я вообще‑то девочка добрая и очень отзывчивая. Идёмте в столовую. Пока завтракаем, расскажите мне о своих проблемах.

– Хватит паясничать! – Генрих скривился. – Ты нанесла мне убытка в тридцать реалов, и я намерен вернуть свои деньги.

– Почему в тридцать‑то? – удивилась я.

– А что? Ты торговаться хочешь?

– Разумеется, нет. Я и одного реала бы вам не дала.

– Конечно, – маркиз кивнул, мерзко улыбаясь. – Потому что у тебя денег нет. Но ты не волнуйся. Просто отработаешь мне необходимую сумму. Только и всего. Дай твою сумку.

– Ещё чего? – я нахмурилась и попятилась.

– Куда же ты? – маркиз рассмеялся. – Неужели думаешь, что сможешь убежать от нас в своей юбке? Да и мы всё равно от тебя не отстанем. Тебе никуда не деться из академии. Так или иначе, расплатиться всё же придётся.

Мимо проходили другие студенты и бросали на нас недоумённые взгляды. Я могла бы обратиться к ним за помощью, но не хотела втягивать посторонних в свои проблемы.

– Что происходит? – Возле нас остановилась Мила Листвард.

– О! Мила! Доброе утро! Ты уже позавтракала? – я улыбнулась девушке.

– Ага, – Листвард кивнула, немного озадаченно. Почему‑то у неё в руках была тяжёлая мужская трость с массивным шаром на конце, в качестве ручки.

– Иди отсюда! – угрожающе сказал Аванис, нахмурившись. – Ты не видишь, что у нас с ней разговор?!

Мила посмотрела на него и снова повернулась ко мне.

– Может мне позвать кого‑нибудь, – спросила она чуть тише.

– Нет, – я, улыбаясь, качнула головой. – Всё хорошо. А ты почему с тростью ходишь?

– Меня попросили отнести эту штуку в медпункт.

– Отлично. Можешь одолжить мне её на минуточку?

– Конечно, – Мила протянула мне тяжёлую палку. Я покачала её в руке, оценивая вес, а потом ловко прокрутила, перебирая пальцами, изображая мельничное колесо, так быстро, что трость превратилась в мельтешащий круг, и послышался свист ветра.

– И что ты задумала? – Генрих скептически усмехнулся. – Неужели полагаешь, что тросточка тебе поможет? Дюк, ты это видел? Кажется, нас собираются палкой побить.

– Ага!

Парни рассмеялись.

– Тебе бросили вызов, маркиз! – давясь смехом, сказал Либрен.

– Воистину. Поверить не могу, что этот день настал. Господи! Ну и цирк! Я сейчас со смеху помру, – Аванис пальцем потёр под глазом. – Ладно. Кажется, пришло время кое‑кого проучить, чтобы не зазнавалась. Дюк, будь добр, принеси мне вон ту метлу.

Вокруг собиралось всё больше зевак, шедших из столовой, но решивших остановиться, чтобы поглазеть на это бесплатное представление.

– Будь осторожна, – сказала Мила тихо. – У Генриха четвёртое место в зачёте по фехтованию. Думаешь, ты справишься с ним?

– Сейчас посмотрим, – я улыбнулась. – Спасибо. Отойди, пожалуйста, на тридцать шагов. Мне нужно пространство.

«Представления не имею, справлюсь я с ним или нет. Я волшебница, а не мечник. Если этот парень, действительно, талантливый фехтовальщик, то мне несдобровать. Но в первую очередь, это дети. Вряд ли кто‑нибудь из них был в реальных боях. Опыта у них ноль. Поэтому кое‑какая надежда у меня есть. Генрих физически сильнее меня. Но я, возможно, более проворная и ловкая. Если же это не так, то мне конец».

Пока Дюк ходил за метлой, я закинула трость на плечи и начала делать простые упражнения, разогревая мышцы и готовясь к бою. По толпе зевак покатились удивленные голоса.

– Они драться будут? Что происходит вообще? Ты когда‑нибудь видел такое?