В научных целях

Я вскинула брови от таких новостей.

– Бригада врачей? Каких? Сколько? Когда приедут? – Тут же появились у меня вопросы. – А мужики среди них будут?

– Ты о чем‑то можешь думать, кроме как о мужиках? – Вероника надула и так ставшие из‑за беременности пухлыми щеки.

– О еде, – честно призналась. А что мне еще делать остается? Домовой оказался тираном‑вегетарианцем, а мужчин, подходящих для меня, в ближайшей округе не случилось. Все остальное меня в моей жизни вполне устраивает.

– А мне всё время кажется, что Лёня меня такую страшную разлюбит, – подруга вдруг шмыгнула носом. – Я уже столько набрала….

Меня эти её постоянные смены настроения всегда напрягали. А сейчас и подавно. Ну глупость же говорит. Оборотень не может разлюбить женщину из‑за каких‑то там лишних сантиметров или еще чего.

– Ты для Лёньки в любом случае самая красивая. Даже если бы тебе крокодил ногу откусил, Клыков бы даже не заметил, – ляпнула я, не подумав.

У Вероники опасно скривились губы.

– Ногу? – Голос её дрогнул.

– У тебя красивые ноги, – быстро поправила я себя. – И шея. Ты посмотри, как ты её ровно держишь. И руки красивые….

– У меня пальцы распухли и кольцо теперь не налезает, – реветь она передумала и задумчиво уставилась на свои руки. – Ношу его теперь на цепочке, как хоббит. И ноги распухают. Спасибо Иннофунтию, отвары мне хорошие готовит.

Я выдохнула. Кажется, пронесло. Блин, никогда не знаешь с этими их беременностями, где и когда рванёт. Алка два месяца назад меня чуть не убила, когда я её Белова в лес за шишками послала. А Алиска? Месяц назад вырубила меня каким‑то препаратом, просто потому что я мавкам у её дома рожицы корчила. Так я всегда так делала, а сейчас вдруг нельзя стало. Странные эти беременные. Крыша у них едет как‑то… не в ту сторону. Раньше они всё же повеселее были.

До санатория мы доехали быстро и без лишних слёз. Ну, почему именно меня всё время выбирают эти оборотни‑мутанты, чтобы я за их женами приглядела? Или это Вера Родионовна настояла? Баба Рада говорит, что они мне доверяют. Это они зря. Я что‑то в последнее время нервная стала, как бы чего не вышло.

Марта Мироновна встречала дочь на крыльце. Рядом топтался Антон, постоянно пытающийся укутать жену в какую‑то пушистую шкуру, хотя та и так была одета по погоде. Сейчас стояла оттепель и в принципе было не очень‑то и холодно. Вон Вероника в одной шубке бегает.

Передав подругу на руки родственникам, я поспешила к Максиму в ангар, из которого тот наотрез отказался переезжать, хотя Николай Николаевич уже не раз предлагал ему построить лабораторию в другом месте.

– Макс! – Позвала с порога, чтобы лишний раз его не пугать. Черт его не знает, что он может натворить с испугу.

– Иди в открытую лабораторию, – услышала в ответ.

Пожав плечами, я обошла приборы, перешагнула через кучу проводов, обогнула кучу столиков, заставленных какими‑то жидкостями, и заглянула за камеру быстрой заморозки. Максим возился у микроскопа, меняя какие‑то стеклышки.

– Ну, чего звал‑то? – Поторопила я его, потому что сегодня еще к Дамирке хотела забежать. Это, если Карапетов её от себя хоть на метр отпустит. Такие все счастливые, аж смотреть на них тошно! Хорошо, что хоть Макс одинок. Не так сильно раздражает. – Случилось что?

– Ты случилась, – поморщился он, что‑то изучая в окуляре.

Из соседнего помещения раздался невнятный звук.

– Это что? – Недобро прищурилась я.

– Эксперимент. Щенков лисы приручаю, – отмахнулся он. – Садись, – махнул в сторону стула.

Ну, я пожала плечами и села. С Максом по‑другому нельзя. Пока он сам не решит рассказать, чего ему надо, колоть его просто бесполезно. Он только Веру Родионовну слушается, потому что, по моему скромному мнению, безнадежно в неё влюблен. Нет, не как Хозяин. Тот вообще дышать без неё не может. А Максим просто… сотворил себе кумира и поставил на пьедестал. Хотя он в Мае не один такой. Многие жену Николая Николаевича просто боготворят. А всё почему? Да потому что Хозяин никого за прошедшее время даже не прибил. Он вообще после женитьбы стал счастливее и… спокойнее.

– Что это? – Спросила я, когда Макс, наконец, отлип от микроскопа и поставил на стол какой‑то флакончик.

– Это сыворотка, – он вытащил из ящика шприц и выжидательно посмотрел на меня.

– И что это за сыворотка? – Я на всякий случай напряглась. А что? Сил у меня хватит его отшвырнуть и сбежать отсюда.

– Ну, ты же хотела найти себе пару, – самое нестандартное научное светило нашей лесополосы недоуменно смотрело на меня.

Я вздохнула. Интроверт в квадрате, который давно разучился нормально разговаривать с людьми. И оборотнями.

– Макс, говори понятнее. Что это за сыворотка? Для чего она вообще? Откуда она здесь взялась? – Задала я ряд наводящих вопросов.

Максим с мучением во взгляде уселся на соседний со мной табурет и принялся подбирать слова, чтобы объяснить.

– Помнишь, Лохматов, когда свою Арину встретил, то ко мне пришел. Я тогда у него кровь взял. Потом у Карапетова взял, когда он с Дамирой связался. И знаешь…, – он покосился на флакончик, – я нашел кое‑что, чего после этого периода у них не было. Оказывается, организм оборотня во время встречи пары вырабатывает просто дикое количество различных гормонов. Их вызов провоцирует только одно вещество….

– Ты можешь объяснить короче, – в медицинских терминах я разбиралась, как ёжик в танковом биатлоне. – Что эта штука делает? – Кивнула я на сыворотку.

– Эта штука вызовет у тебя гормональную бурю и у тебя появится шанс найти себе пару. Смотри, – он встал и забегал передо мной. – Через пару‑тройку дней в Май приедут дополнительные врачи, которых вызвал Хозяин для… массовых родов. Алан сказал, что трое из них будут мужчинами. С этим средством у тебя есть шанс, что один из них тебя заинтересует. А дальше уже в дело вступит обычная химия, которая заставит твой организм реагировать на такого мужчину сильнее обычного, что может привести к….

– Короче, – напомнила я ему.

– Короче, ты среагируешь, как оборотень на свою пару. И получишь семью и мужчину, о котором так долго мечтаешь, – закончил он.

Я задумалась на минуту, переводя это все на человеческий язык.

– То есть, ты хочешь провести на мне эксперимент с неизвестной жидкостью и непонятными побочными действиями, потому что тебе кажется, что так для меня будет лучше? – Я с сомнением на него посмотрела. – И ты думаешь, что я соглашусь?

Макс замялся и снова сел на табурет.

– Ну‑у…, эксперимент же не просто так будет проведен, а в научных целях, – зашел он с другого края. – Да и я пытаюсь решить проблему, на которую ты постоянно всем жалуешься.