Вечность и Тлен

– Было опасно давать ему золотой, – как бы между прочим пояснил Люций. – Слишком большая сумма, могли отобрать.

– Верно, – согласилась я. Что же насчёт магической печати… Не все осознавали её ценность. – Но где его родители? – спросила я, слушая, как затихает звонкий голосок. Какой родитель позволит ходить собственному ребёнку ночью одному?

– Скорее всего, у него их нет, – ровным тоном заметил Сезар, добавляя: – Нам надо повернуть сюда.

Кьярин всё это время, морща нос, напряжённо хмурился. Сложив руки на груди, он с отсутствующим видом брёл следом.

– Насколько твой нюх чувствителен к светлой силе? – озвучила я внезапно пришедшую в голову мысль. Вопрос был скорее формальностью, ведь никто из даэвов нашего отряда не надеялся на его дар. Значит, почувствовать светлых на большом расстоянии он не мог.

– Кьярин… – позвал Люций, когда брат Винсента меня не услышал, засмотревшись на фасад дома, где над дверью соседствовали два символа: завиток стихии ветра и шестиконечная звезда, заключённая в круг… Последний символ принадлежал теневому богу Фародею. Точнее, считалось, что он взывал к нему. И обычно люди не были столь смелыми, чтобы напрямую обращаться к теневому божеству.

Кьярин, очнувшись благодаря зову Морана, встрепенулся:

– Да? Что?

– Я говорила о светлой силе. На каком расстоянии ты можешь почувствовать светлых? – повторила, тоже отворачиваясь от знаков.

Див задумался, касаясь рукой подбородка.

– М‑м‑м… Только если они совсем рядом. Но если кто‑то из них обладает сильным даром и использует его, то аромат сильнее, – отозвался он. – Вся загвоздка в запахе – он слишком тонкий, и его легко спутать с чем‑то иным. Когда я был ребёнком, то ощущал светлых гораздо лучше. Мог находить кого‑то на расстоянии нескольких миль. Никто из детей не желал играть со мной в прятки, – поделился он, видимо до сих пор возмущённый последним фактом. – Однажды в лесу потерялась девочка. Искали всем орденом и в итоге нашли лишь благодаря мне.

– Но из‑за раскола твой дар больше не такой чуткий? – догадалась я, вспоминая слова дива во время недавнего привала. Запах тьмы мешал ему жить.

– Да. С его появлением жизнь стала иной. Вонь энергии Серого мира перебивает всё остальное, – согласился он, нахмурившись и недовольно втянув воздух. Кьярин не скрывал эмоций и прямо говорил обо всём.

Я же размышляла о своём даре. До того момента, как оказалась в теле Сезара, я остро ощущала любое присутствие. Причём на довольно большом расстоянии. Было бы очень полезно научиться пользоваться этой способностью в любое время и вне зависимости от того, когда последний раз я прибегала к своим изменившимся силам.

Пока мы разговаривали с младшим Роком, в руке Люция вновь появилась золотая монета, которая ловко перекатывалась между его пальцев. Образ солнца, видневшийся на одной из сторон, посвёркивал, отражая редкие огни улицы. Деньги светлых и теневых земель легко можно было отличить друг от друга, даже не зная гербов королевств, которые обязательно чеканили на одной из сторон. На монетах Феросии и Исонии всегда присутствовал лик дневного светила с расходящимися лучами, а деньги теневых земель венчала луна.

В поселениях вдали от главных трактов обычно жили небогато. Чем меньше возможностей для торговли, тем беднее народ. За исключением редких случаев, таких, как Кервель у гор за Мертвым лесом, что вёл успешную торговлю с теневыми даэвами, продавая им морозию. Или одно поселение в Феросии, которое славилось своим вином. Во многом всё зависело от местного управленца.

В крупных городах пост главы города всегда занимали аристократы. В поселениях поменьше же обычно назначались люди из местных.

Направляясь к дому главного, мы невольно вышли на оживлённую центральную улицу. Следы пребывания светлых даэвов, которые могли оставить печати на столбах на подступах к городу, мы так и не встретили. Вполне возможно, что они уже покинули это место.

Вскоре дорога расширилась, являя скопление людей около необычного строения с конусообразной крышей, деревянной, как и весь фасад. На поверхности последнего же виднелись вырезанные умелыми руками сюжеты легенд. Свет ламп в руках людей выхватывал фрагменты картин. Сюжеты повторялись, но несколько из них особенно привлекали внимание: вот извергается вулкан, и из его жерла выходит огненная фигура; а рядом огромная змея надвигается на грубо вырезанных человечков, ощерившихся мечами. За спинами смельчаков возвели к небу руки молящиеся. Снова нам попались символы теневого бога. В этот раз знаки повествовали о его появлении в Дэвлате.

На стенах храма нашлись и образы, повествующие о нас с Люцием, но их я намеренно старалась не рассматривать – слишком много повидала за последние дни.

К нашему приходу возле храма уже собралось несколько десятков людей. И их становилось всё больше. Они толпились и толкались, желая оказаться ближе к человеку, посетившему их городок. Люций рассказал, что ныне каждому служителю присваивали сан, и от того, насколько он был высок, зависело отношение обычных людей. Видимо, сан прибывшего внушал людям истинное благоговение, раз этот человек смог навести такую суматоху. И конечно же, немалую роль сыграли тревожные новости с юга.

Рядом со служителем, в окружении воинов, стоял мужчина среднего возраста, с бакенбардами и пышными усами. По словам Сезара, это и был управляющий города. Его одежда: камзол, идеально прошитый красно‑золотыми нитями в дань цветам королевства, штаны и высокие кожаные сапоги. Один только цвет ткани – насыщенно‑бордовый – говорил о богатстве. Обычный житель маленького городка не мог позволить себе столь яркую материю.

– Я чувствую странный запах, – заявил Кьярин как раз в тот момент, когда кто‑то из людей загородил собою обзор. Див принюхивался и морщился, растерянно вглядываясь в толпу.

– Тьма? – осведомился Люций, нахмурившись.

– Похоже. Но не совсем… – Даэв задумался, в лице его отражалось сомнение. – Гниение и сырая земля.

Сырая земля? Недавно на привале Кьярин говорил, что так пахнут теневые. Но не успела я всерьёз задуматься об этом, как на его лице проступило разочарование.

– Пропал. Я больше его не чувствую.

Люций, сощурившись, огляделся. Поднял руку, и с его ладони взметнулся безмолвно к небесам тёмный ворон. Совсем скоро воссозданное существо растворилось в небесной тьме.

Со вчерашней ночи Моран не использовал силу, разве что перелил избытки её в кристалл. Было ли это случайностью, или он намеренно избегал магии?