Ведомые верой

Девушка шла впереди Дорика, потрясающе легко ориентируясь в немыслимом переплетении бесконечных коридоров самой высокой башни отшельников, спрятанной среди скальных морщин и белоснежных склонов Сияющей Девы. Молодого человека действительно восхитила способность девушки ориентироваться здесь. Но это не мешало ему раздумывать над собственной участью. Впрочем, если бы его вели на смерть, то это делал это кто‑нибудь посерьёзнее. Хотя наверно следовало бы вспомнить, как легко с ним уже справилась одна девушка из этой же башни. Это давало повод ещё раз задаться вопросом, куда делась Садин по прибытии сюда. За время пребывания Дорик виделся только лишь с двумя отшельниками настолько близко, что мог ними разговаривать. Но эти разговоры ничего не сообщили ему о местонахождении Садин, и тем более что‑либо о ней. И ещё меньше он узнал о своей жене. Во‑первых, ни старик, ни девушка ничего не знали о том злополучном нападении на деревню Дорика, поскольку просто не знали о существовании последней. Во‑вторых, что вытекало из первого, они ничего ни могли знать о похищенных тогда детях и о его жене Дайне. Хотя, как говорила девушка, она бы уж точно знала о пришелице, если бы таковая появилась в стенах замка.

Дорик притормозил, удивлённо мотнув головой. Лишь мгновение спустя он понял, что его отвлекло что‑то увиденное. Но, даже оглянувшись, молодой человек, не мог взять в толк, что же заставило его остановиться. Девушка нетерпеливо оглянулась через плечо. В ее глазах стояло недоумение и нетерпение, смешанное с ожиданием «Когда же он, наконец, пойдёт ?!»

– Мне показалось – я что‑то увидел… – оправдал своё замешательство Дорик, но, сообразив, что это никому не нужно, просто последовал дальше. Прошло некоторое время, и Дорик снова остановился. На этот раз, шаря глазами по стенам светлого коридора, он, наконец, разглядел заинтересовавшее его.

На стене с правой стороны висел большой щит с изображением оскалившейся равнинной ящерицы каменки. Нетерпеливый взгляд через плечо и Дорик снова, но уже молча последовал дальше. И теперь встречая ещё один такой же щит, больше не останавливался. Но каждый раз пристально разглядывал изображённую на них ящерицу. Что‑ то в его голове щёлкнуло, когда он увидел её первый раз, и теперь щёлкало каждый новый раз.

– Да что с тобой такое? – возмутилась, остановившись, девушка, когда он в очередной раз, засмотревшись на щит, затормозился и наткнулся на неё. Дорик пожал плечами и показал на щит.

– Ты не могла бы объяснить, что это такое? – девушка слегка скользнула взглядом по чешуе и зубцам оскалившейся ящерицы, и её лицо отразило тень лёгкого презрения.

– Бедный даджер, – вздохнула она. – Вот до чего довело вас господство хозяина… Вы даже забыли герб своего князя.

– Эй, эй, эй, эй… – поторопился прервать дальнейшие разглагольствования Дорик. – Стоп, красавица… Вот уже пару дней я нахожусь здесь, и все кому не лень называют меня даджером… Бедным, паршивым… Может быть, ты объяснишь, что это значит?

– Я объясню! – сказала Садин, появившись в конце коридора. Несколько быстрых шагов приблизили её к остановившейся паре. Сердце Дорика едва не сорвалось в альюр. На ней было подобие одеяния отшельников, только жемчужно‑серого цвета, отороченного по краям рукавов и капюшона серебристо‑голубым мехом горной лисицы. А распущенные по воротнику золотистые локоны, переливаясь в пламени факелов, жили своей отдельной, особенной жизнью. – Тебя удовлетворит, если я объясню тебе значение этого слова? – голос заговорившей с ним девушки был как‑то нереальным. Желая убедиться, что ему это не чудиться и это видение, и этот голос – не иллюзия, Дорик повернулся к своей проводнице. И с запоздалым удивлением заметил её смиренное выражение лица и скованность в присутствии Садин. Это, да, еще и наряд, такой блистательный по сравнению с чёрным одеянием девушки‑ проводницы, могли означать только одно. Садин имеет здесь гораздо больше власти, чем показалось это на первый взгляд.

– Да… – согласился молодой человек, и его проводница стремительно исчезла из вида, отпущенная почти незаметным жестом пришедшей.

– Она слишком молода, чтобы суметь объяснить всё, не задев чужого самолюбия, – поговорила Садин, предварительно сделав знак Дорику идти за ней. Дорика подобное начало насторожило, но по‑настоящему ему ничего не оставалось ничего нового, как идти и слушать. – Ты должен понять – это слово придумали не мы, мы лишь используем его без предумышленного к вам оскорбления… Даджерами вас называет Хозяин.

– Ты все еще не сказала, что означает это слово, – резко сказал Дорик и остановившись развернул девушку к себе лицом.

– Рабы, бессловесные животные, – твёрдо, не увиливая, ответила она. Почувствовав как крик «что?» рвется у него из груди, Дорик отпустил девичье плечо. Моргая глазами, словно от яркого света, он отступил. Он знал, что Хозяин не слишком их любит, но то, что они для него даджеры, в том смысле, как это сказала Садин… Мелькнула мысль, что девушка могла и солгать, для чего бы ей это не требовалось, но сознание говорило что, скорее всего она права. Слишком многое было за это. Хотя бы то, что орда до сих пор не оставляет в покое ни одну деревню и порой твари хозяина запросто, на виду у всех питаются человечиной. Дорик был потрясён.

– А вы? – Спросил он, пытаясь показать, что сказанное девушкой ни в коей мере не коснулось его. Но хрип мгновенно высохшего горла подтвердил обратное. – Как он зовёт вас?

– Так же как и вы… В общем‑то, чёрных отшельников вы и взяли от него.

– Давай вернёмся к гербу, – попросил Дорик и шагнул вперёд, предлагая идти дальше. Садин это поняла и, заговорив, пошла следом. – Герб принадлежит дому князя Фальгрига. Сотню лет назад, когда Хозяин и его орды монстров появились здесь, разделив нас, он стёр из вашей памяти всё связанное со старым Фальгригом. Он сделал что‑то с самим воздухом ваших равнин, что до сих пор, когда кто‑нибудь из нас спускается туда, он начинает чувствовать себя даджером. Только здесь в горах мы знаем и помним всё, что было раньше. Помним и надеемся, что предсказание свершиться и Фальгриг будет освобождён.

Дослушав, Дорик оглянулся, чувствуя, что‑то изменилось, и обнаружил, что за время разговора они пришли в огромный зал, заполненный людьми. Садин торопливо пошла в конец зала, таща за собой Дорика. Оглядываясь вокруг, последний видел только лишь обычных людей, внимательно слушающих кого‑то, и не следа оргий о коих шли слухи далеко по всему Фальгригу.

– Мы не можем больше ждать. Орды Хозяина уже непросто атакуют деревни даджеров. В большей мере, притворяясь нами. Нам самим надо остановить это, пока из‑за наведённого чувства мести мы не уничтожили равнинных жителей и самих себя.

Дорик недолго искал источник голоса. За главным столом, к которому сейчас и направлялась Садин, стоял мальчик. Лет двенадцати, в богатой одежде, с величественным видом. Он говорил горячо и с прирождённым ораторским умением приковывать к себе внимание толпы. Ещё до того, как Садин встала рядом с мальчиком, Дорик увидел их родство.

– Садин, моя сестра, отправиться ради нас к Волшебнице за советом и помощью. Вы знаете, что нас очень мало, но пророчество поможет нам. Сестра вернётся с помощью, и мы выступим против Хозяина. Мы освободим Фальгриг,это я  – будущий князь Трогорд, говорю вам!

Зал загудел хвалебными выкриками. Девушка тем временем наклонилась к брату и что‑то быстро прошептала. Трогорд оглянулся и смерил Дорика откровенно презрительным взглядом. Заметив это, Садин ещё что‑то добавила. И её слова вызвали на лице мальчика целую гамму чувств. Удивление, новый интерес и любопытство. С лёгкой усмешкой и обвинением Трогорд бросил несколько слов Садин. Но молодой человек расслышал только последнее: