Волшебник

– Поехали.

 

1 глава

 

Перед тем, как приступить к задаче, вы должны определиться, хотите ли вы её решить, или хотите сломать.

Алексей Михайлович Сурнин (тульский мастер оружейного дела, прототип главного героя произведения Н. С. Лескова «Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе»).

 

 

Боевые действия патриотов.

Ханой. (ТАСС). Народные вооруженные силы освобождения Южного Вьетнама (НВСОЮВ) продолжают вести активные боевые действия против американо‑сайгонских войск и их союзников, нанося им больше потери в живой силе и технике. Как сообщает агентство ВИА, ссылаясь на агентство печати Освобождение, более 35.000 солдат и офицеров противника были выведены из строя подразделениями НВСО в период ожесточенных боев в мае. Кроме того, южновьетнамские патриоты сбили в воздухе и повредили на земле много самолетов и вертолетов, уничтожили 700 машин и другую боевую технику противника

 

Нью‑Йорк, (ТАСС). Постоянный представитель Иордании при ООН Фарра направил председателю Совета Безопасности письмо, в котором по поручению своего правительства обращает внимание на израильское нападение на иорданский город Ирбид. 1 июня 1970 года, говорится в письме, израильские вооруженные силы подвергли артиллерийскому обстрелу город Ирбид с оккупированных ими сирийских Голанских высот. В результате этого преднамеренного нападения имеются человеческие жертвы, нанесен материальный ущерб.

«Правда», 5 июня 1970 года

 

– Скорую! Вызовите скорую! – Женский голос, визгливый и громкий, словно штопор вкручивался в голову, которая, судя по всему, и так была не в порядке. Ощутив себя лежащим на асфальте, Иван Александрович поднял руку и аккуратно коснулся головы. Он вдруг уже откуда‑то знал, что теперь его имя Виктор Петрович Николаев. Всё выглядело не так уж плохо. Ссадина, конечно, присутствовала, но не страшная, больше похоже на шишку. Он помассировал голову ладонью, опираясь ладонью о дорогу, сел и осмотрелся. Вокруг стояла толпа из десяти человек, одетых сообразно этому времени. На мужчинах брюки и рубашки, женщины – в простых платьях. Обувь у всех, даже у девушек, явно видала лучшие дни. У многих в руках матерчатые сумки – авоськи, в которых тогда таскали всё на свете, даже учебники.

– Сейчас, парень, – произнёс полноватый мужчина в коричневом костюме, светлой рубашке и широком галстуке неопределённого цвета. – Я скорую вызвал.

– Спасибо, не нужно скорую, – Виктор встал и, проверяя баланс, чуть качнулся из стороны в сторону. – Точно не нужно.

– Ты смотри, это дело опасное, – мужчина покачал головой. – Сначала вроде всё нормально, а после люди ложатся и не встают.

Виктор посмотрел налево. Там, чуть перекосившись из‑за колеса, въехавшего на высокий тротуар, стоял грязный и неухоженный ЗиЛ‑130 голубого цвета с распахнутыми дверьми. На подножке, обхватив голову руками, сидел мужчина в засаленной рубашке, штанах и в кепке, низко надвинутой на лоб.

Не обращая внимания на людей вокруг, парень подошёл к мужчине и пальцем приподнял козырёк кепки, чтобы открыть лицо.

– Ты водитель?

– Ну… – мужик кивнул, и Виктор явственно ощутил запах алкоголя.

– Слышишь, урод, ты понимаешь, что чуть не убил меня? – парень чуть присел, чтобы видеть глаза мужчины. – Меня и ещё кучу народа: моих родителей, свою семью, которым пришлось бы дальше как‑то жить, понимая, что их родич по пьянке задавил человека. Ты даже не обезьяна. Ты просто сраный обмылок, – Виктор вбивал слова, словно гвозди. – Надеюсь, ты до конца дней будешь ходить пешком и больше никого не угробишь.

Он повернулся спиной к водителю и увидел, как, расталкивая людей в стороны, в толпу врезаются два милиционера в серой форме, недавно введённой приказом министра Щёлкова вместо синей.

– Игнатов, опроси людей, составь протокол, – бросил капитан, и шагнул к Виктору. – Это тебя он?

– Да, товарищ капитан, – Виктор кивнул, – но удачно. Я рукой успел голову прикрыть и чуть отвернулся, иначе въехал бы башкой в столб. Я и так дурак, а тут такое дело…

– Шутишь. Это хорошо, – капитан кивнул, – но в больничку, всё одно, поезжай. Пусть посмотрят, рентген сделают или ещё чего. Травмы головы – они коварные.

Как раз в это время коротко гуднула сирена скорой, и бело‑красная 21‑я Волга – фургон притёрлась к тротуару. Два врача в белых халатах поверх одежды выскочили из машины, и капитан движением руки привлёк их внимание.

– Здесь потерпевший. Забирайте, – он качнул головой в сторону Виктора.

Медики быстро осмотрели голову и, посадив парня в машину, двинулись в сторону больницы скорой помощи. Ехали недолго. Через пятнадцать минут машина вкатилась в тенистый двор БСМП, и Виктора завели в приёмный покой.

Отпустили быстро. Убедившись, что кровоизлияния нет, обработали рану и даже не стали накладывать повязку, так что домой, в просторную квартиру на Ленинградском проспекте, он добрался, не сверкая бинтами, а вполне нормально.

Квартира встретила тишиной и знакомым сладковатым запахом. Он скинул ботинки и прошёлся по дому. Спальня родителей, его комната и зал обставлены не самой лучшей, но вполне приличной мебелью производства Венгрии и ГДР. Везде стояло много книг, особенно технической литературы и фантастики, которую в это время купить совсем непросто. А пахло в доме магнитофонной плёнкой, которая стояла на стеллажах в огромном количестве. Джаз, блюз, классика и даже французский шансон, который очень любила мама Виктора.

Отец работал одним из ведущих конструкторов КБ Сухого, и занимался системами управления самолётов. Поскольку боевые машины массово шли на экспорт, то ему вместе с бригадой ремонтников часто приходилось выезжать в соцстраны, где платили хорошие командировочные, и можно было привезти технику, одежду и даже мебель. На такое место всегда сущестоввала масса претендентов, но Пётр Алексеевич Николаев был не только высококлассным инженером, он ещё умел договориться хоть с чёртом, хоть с Богом, и знал пять языков, включая немецкий, английский, испанский, чешский и польский, что делало его действительно незаменимым. Очень часто руководство Минавиапрома и Аэрофлота приглашало его в состав советских делегаций на переговоры по вопросам закупки гражданских самолётов и запасных частей.

Мама Виктора тоже была непростым химиком. Специализируясь на полиарамиде, она работала над композитными материалами, которые медленно, но верно проникали в авиационную и космическую промышленность. По этой причине в доме у Николаевых стояло множество моделек самолётов от заводских моделистов, кусков разных тканей и прочего мелкого барахла с работы, из‑за чего гостей к себе Николаевы почти не приглашали, делая исключение только для пяти – шести человек, проверенных и надёжных.