Волшебник

– Ох, ничего себе! – Тамара Анатольевна Николаева, подтянутая моложавая женщина тридцати восьми лет, по‑хозяйски вошла на кухню, и, подхватив вилку, одним движением наколола ломтик помидора из салатницы, прожевала, кивнула, затем той же вилкой подцепила кусочек мяса, забросила в рот, удивлённо округлила глаза и, практически не прерывая движения, зачерпнула пюре.

– Однако, – она с весёлым изумлением посмотрела на мужа, – Петя, может ну его, этот МАИ, отдадим парня в кулинарный техникум?

 

Виктор у себя в комнате разложил газеты, и внимательно прочитал всё от первой до последней страницы. «Правду», «Известия», «Вечернюю Москву», «Литературную газету» и «Науку и Жизнь», толстенький журнал половинного формата. Всё было как обычно. Социализм строился, вот‑вот и построим, ещё больше надо́ев, ещё больше металла, и вообще всего, а особенно выполнения и перевыполнения планов. В общем, везде флаги, транспаранты и светлые лики членов Политбюро Центрального Комитета Партии, да‑да, тех самых членов, что в девяностые за два года полностью разворовали всю немалую кубышку КПСС, копившуюся почти семьдесят лет.

За годы советской власти они так обросли семейными, политическими и экономическими связями, что представляли собой фактически одну огромную семью, приватизировавшую шестую часть суши. И что было делать с этим многоглавым и многоруким кадавром, было совершенно непонятно.

– Ты не занят? – приоткрыв дверь, в комнату заглянул Пётр Алексеевич.

– Нет, – Виктор сгрёб прессу и вопросительно посмотрел на отца.

– Я по поводу поступления, – он присел в кресло. – Сам‑то ты чего хочешь?

– Пап, я сильно сомневаюсь, что из меня можно сделать хорошего инженера или химика. Это вот то, что я знаю. А чем я хочу заниматься конкретно – не имею ни малейшего понятия. Возможно, послужу в армии и как‑то определюсь, возможно, за оставшийся год учёбы в школе что‑то придумаю, но пока мыслей нет. А что за срочность в моём поступлении? – Виктор прямо посмотрел в глаза отцу.

– Ну, надо же переговорить с людьми, – тот виновато развёл руками.

– Ничего не нужно. Точные науки я и так сдам на отлично. Возможны варианты на сочинении, но это я за год решу. Да и остальные предметы подтяну до общего балла, так что можешь не переживать.

– Да я не за это переживаю, – Пётр замялся.

– Давай я попробую разложить ситуацию, – Виктор улыбнулся, – ты сейчас просто переживаешь, что мало уделял мне внимания, и хочешь гиперопёкой и повышенным вниманием компенсировать это. Но при этом забываешь, что в твоём порыве контролировать меня и мою жизнь – прямое желание прожить мою жизнь вместо меня.

– Неожиданно! – Пётр Алексеевич, покачал головой. – Неожиданно ещё и тем, что очень умно и по делу, – он улыбнулся и ладонью взъерошил волосы сына. – Но, ты прав, не буду больше приставать, но, если надумаешь поступать куда‑то по инженерному профилю, дай знать. Может чем и помогу.

 

В отпуск глава семьи выбирался, когда получалось выделить окно в многочисленных делах, и не всегда это выпадало на лето. Но в этом сезоне им повезло. Удалось согласовать оба отпуска в августе и взять путёвки в Гурзуф, в пансионат от авиапрома. Но перед этим, Виктору ещё предстояло съездить на три недели в пионерский лагерь на Учинское водохранилище.

Никакого пиетета к пионерской романтике Виктор не испытывал и к будущей поездке отнёсся спокойно. Нашёл на антресолях небольшой чемодан, который было не жалко угробить, и, не слушая советов родителей, что старались снарядить его как на северный полюс, уложил туда пару штанов, пяток самых простых рубашек, сандалии, шорты и мыльно‑рыльное барахло. Ещё взял на всякий случай фонарик, перочинный нож и кусок верёвки для сушки одежды, а в спичечный коробок положил намотанные на картон нитки и пару иголок. Такой набор можно было купить в «Военторге», но ехать ради такой мелочи не хотелось. Ещё он отжал у мамы старые лайковые перчатки и, обрезав пальчики, получил неплохую защиту для рук, чтобы отрабатывать удары.

– А почему не берёшь новые кроссовки? – спросил отец.

– А зачем? – Виктор пожал плечами. – Красоваться перед сверстниками глупо, завлекать тапками девочек ещё глупее. А если кого‑то переклинит, он захочет их украсть и попадётся? Получается, я буду виновником того, что у человека вся жизнь может пойти под откос из‑за такой ерунды. Так что похожу в кедах и в сандалиях, Виктор показал на пакет с купленными накануне полукедами подмосковного завода «Кимры» и сандалиями от «Скорохода».

– А деньги?

– А деньги будут лежать в двух местах, – Виктор показал кармашек с внутренней стороны штанов, – здесь пять рублей рублями и мелочь, а в чемодане под подкладкой, ещё четвертак пятёрками.

– Хм, Петр Алексеевич покачал головой. – Такое ощущение, что ты каждый год по пионерлагерям только и ездишь.

– Да разговорился я тут с одним старичком, – Виктор улыбнулся, – он и насоветовал. Так что я пользуюсь чужой мудростью. Ещё бы дождевик, но у нас такой штуки не водится, а в магазинах не нашёл.

– Дождевик… – произнёс Пётр Алексеевич и обернулся в сторону спальни, – Тома, у тебя вроде тонкий авизент был?

– А вам зачем? – одетая в домашний халат, мама Виктора тоже вошла в комнату.

– Да вот, подумал, что можно дождевик сделать. Работы там всего ничего, а Витьке пригодится.

– Есть даже лучше, – Тамара негромко рассмеялась, – тонкий дакрон тёмно‑зелёного цвета. Пять квадратов. Хотела тент сшить, да всё руки не доходят. Тебе как нормальный плащ?

– Да просто сложить пополам, проделать дырку для головы, типа пончо, а к дырке пришить капюшон.

– Оригинально, – оценила Тамара и кивнула, – сейчас будет.

 

Дождевик получился просто замечательным: лёгким, плотным и удобным. Сложив его в чемодан, Виктор подумал, что неплохо ещё сшить дорожную сумку, и с этой мыслью заснул. Завтра рано вставать.

 

2 глава

 

В сущности, процесс познания мира – это лишь поиск решений возникающих вопросов.

Михайло Ломоносов.

 

Экипаж космического корабля «Союз» находится в орбитальном полете четвертые сутки. На 11 часов 07 минут московского времени 5 июня корабль совершил 40 оборотов вокруг Земли.