Восстание наследницы

Она быстро накинула ночную рубашку и села на край кушетки, изучая маленький сосуд. Отвинтила крышку, осторожно сняла ее и обнаружила прикрепленную к крышке капельницу. Но, понюхав флакон, тут же отпрянула от ужасного запаха. Она не могла знать, яд перед ней или нет, и от этой мысли становилось дурно. Но, как сказал Ник, разве у нее был выбор, кроме как довериться ему? Конечно, не было причин убивать ее вот так, когда он мог бы извлечь большую выгоду, передав свой редкий улов королю.

И она решилась. Если средство поможет глубоко заснуть безо всяких сновидений, она воспользуется шансом на столь редкое счастье.

Прежде чем передумать или потерять самообладание, она сжала верх, чтобы собрать жидкость внутри, а затем поднесла бутылек к языку и выдавила две капли. Она съежилась от неприятного привкуса, затем плотно закрыла флакон и быстро спрятала под кровать, пока не вернулся Джейкон и не начал ее расспрашивать.

Он появился в следующую секунду и ухмыльнулся, очевидно, ее плачевному виду.

Когда они улеглись в умиротворяющей темноте, Фейт наблюдала за танцующими в воздухе пылинками в льющемся свете луны. Ее начинало клонить в сон, но она не знала, виноват ли алкоголь или средство Ника действительно работает.

– Лумариес, – пробормотала она, веки внезапно отяжелели. Она услышала шорох подушки, когда Джейкон повернул к ней голову. – Меч – я назову его Лумариес.

 

Глава 7

 

Наутро после празднования летнего солнцестояния Фейт проснулась и обнаружила, что кровать Джейкона уже пуста, и была потрясена, когда, нащупав карманные часы, обнаружила, что уже перевалило за полдень. Она естественным образом пришла в себя, проспав все похмелье, и даже чувствовала себя отдохнувшей.

Фейт никогда прежде не чувствовала себя такой бодрой после целой ночи мирного отдыха. Впервые она не обнаружила себя ни в одном сне или кошмаре, а провалилась в темную яму блаженного, глубокого сна.

Следующие семь ночей подряд она спала так же, регулярно принимая капли, которые дал ее ненадежный спаситель. И неделю спустя излучала энергию. Даже Джейкон и Мария отметили резкие перемены в ее поведении.

Но бутылек стремительно пустел, и оставалось всего несколько капель эликсира. Она искала Ника с тех пор, как израсходовала половину, но его нигде не было видно, ни в одном из дневных или ночных патрулей, и паника начинала брать над ней верх.

Фейт нуждалась в этом средстве. Оно давало надежду на защиту от самой себя. Если потребуется, она будет принимать их каждую ночь до конца жизни. Ведь нельзя рисковать и случайно забрести в чей‑нибудь разум – если таковы были ее способности, – но, что еще лучше, никто не мог проникнуть в ее.

Нужно попросить у Ника еще или выяснить, где достать их самой.

Когда рабочий день закончился, она направилась обратно в хижину и обнаружила, что Джейкон уже вернулся. Он сидел за кухонным столом, склонившись над тарелкой, и поглощал тушеное мясо и хлеб. И кивнул, приглашая ее к такой же порции.

– Ты готовил? – Она подняла бровь, усаживаясь напротив и принимаясь за еду.

Он усмехнулся.

– Не совсем. У миссис Бунзен осталось немного еды, и она настояла, чтобы я забрал это с собой.

Жена фермера была доброй женщиной и предлагала им еду каждый раз, когда оставалось что‑то лишнее, что могло испортиться, обычно холодные пироги или мясо. Теплая еда была желанным угощением.

– Подумываю сходить на площадь сегодня ночью и еще немного потренироваться с Лумариесом, – сказала Фейт после пары ложек.

Джейкон поник.

– Мы ходим туда каждую ночь после солнцестояния, – пожаловался он.

Так и было, и, хотя она наслаждалась каждой минутой тренировки с новым клинком, продолжала хранить в тайне истинную причину походов. Она высматривала Ника среди ночных патрулей. Почти каждый раз она настаивала остаться до полуночи, но с разочарованием отмечала, что его нигде не было видно.

– Я пойду одна. И к тому же я перебила все твои палочки. – Фейт хихикнула. Когда она превратила его палки в щепки, он взял в каждую руку по кинжалу, с которыми на удивление умело управлялся.

Джейкон замотал головой.

– Нет, все нормально. Я пойду.

Но она видела, что он устал и не хочет идти. И закатила глаза.

– Джейк, это всего в паре улиц от дома, и повсюду патрули фейри. Со мной ничего не случится, паникер. – Она бросила в него кусочек хлеба.

Джейкон перестал есть, размышляя, прежде чем наигранно тяжело вздохнул.

– Ладно, – протянул он, – но чтобы была дома в десять.

– В одиннадцать, – возразила она.

Он прищурился.

– По рукам.

Она торжествующе улыбнулась, ей не терпелось поскорее доесть, переодеться и сбежать.

Фейт надела черные кожаные брюки, заправила в них свободную белую рубашку и скользнула во все те же старые черные ботинки. Убрав волосы назад, она повесила меч на пояс, накинула плащ и попрощалась с Джейконом, развалившимся на койке. Она не сомневалась, что он заснет сразу же после ее ухода.

Погрузившись в ночь, Фейт наслаждалась спокойствием тихих улиц в отличие от дневной суеты. Она прошла мимо двух патрулей, фейри и глазом не моргнули, пока она шла своим обычным маршрутом. Большинство из них знали ее в лицо и, вероятно, помнили, куда она направлялась.

Добравшись до площади, она бросила плащ на боковую скамейку и начала замахиваться на воображаемого противника и блокировать удары, позволив миру вокруг исчезнуть и погрузившись в свое обычное состояние сосредоточенного спокойствия. Почти час она, взмокнув от пота, уклонялась, кружилась и наносила удары в грациозном боевом танце. Она почти слышала пронзительный лязг стали, когда клинок встречался с призрачным противником.

Она остановилась, отрывисто дыша, когда услышала голоса и просматривала каждую выходящую к площади улицу, выискивая солдат фейри. Когда в поле зрения появились несколько пьяных мужчин и прошли мимо, Фейт не смогла сдержать вздох разочарования.

– Неужели надеешься встретить кого‑то конкретного?

При звуке голоса Ника сердце едва не выпрыгнуло из груди от облегчения. Самое время! Она обернулась, снова оглядываясь по сторонам, но его нигде не было видно.

Свист раздался откуда‑то сверху. Подняв глаза, она заметила Ника, сидящего на крыше позади и наблюдающего за ней с лукавой улыбкой.