Восстание наследницы

Фейт перевела на него взгляд и поняла, что забыла, кем он являлся: другим, даже исключительным, членом королевской гвардии. И все же он был таким…нормальным. Это открытие удивило ее. По правде говоря, она даже винила себя за то, что верила, будто они все одинаковые – властные и безразличные к человеческим жизням. И вот он, помогает ей безо всяких причин, а ведь они едва знакомы.

Он встретил ее взгляд.

– Какое тебе дело? – тихо спросила она.

Он знал, что она имеет в виду.

– Что бы ты ни думала о моем виде, у нас все же есть сердце.

– Это ведь ты велел Рубену бежать.

Он удивленно изогнул бровь.

– Верно, и не ему одному. Но есть и те, до кого не успел добраться вовремя. Король приказал Ночным странникам выявлять всех, кто связан с Вальгардом.

– И он убивает их – людей? – Она уже знала ответ, и он подтвердился мрачным выражением на лице Ника. Но ей все равно стало дурно, словно она только что узнала об этом.

Она вспомнила сына трактирщика, которого выволокли на улицу в ту ночь, когда они с Джейконом успели спасти Рубена. Они бросили его на произвол судьбы, и, хотя она понимала, что ему нельзя было помочь, чувство вины не ослабевало.

– Они не виноваты. Их оставляют беззащитными, – сказала она. – Жизнь трудная штука для большинства людей за стенами города.

Он понимающе кивнул.

– Мы на войне, Фейт. И она длится веками. Даже незначительная информация может иметь решающее значение. Мы продолжаем держаться, но все же уязвимы.

Эти слова навели ее на мысль.

– Сколько тебе лет? – спросила она.

Он усмехнулся.

– Много. По крайней мере, по человеческим меркам, но для фейри я довольно юн.

Она закатила глаза. Он уклонялся от ответа. На вид ему было не больше двадцати пяти человеческих лет.

– Тебе можно дать семнадцать, – заметил он.

Фейт ухмыльнулась.

– Мне девятнадцать, чтоб ты знал. – Она свирепо посмотрела на него, но уголки губ дрогнули в игривой улыбке. Она полагала, что отсутствие форм и женственности из‑за плохого питания заставляют ее выглядеть моложе. На самом деле ей скоро будет двадцать.

Ник рассмеялся.

– А мне почти три сотни, – наконец признался он. – Я не застал начало войны, но видел великие битвы. – Он помолчал, и она заметила, что его лицо стало мрачным.

Он глубоко вздохнул.

– Скажу только, что молю Духов, чтобы мы снова не увидели подобной бойни.

Фейт уставилась на него, разинув рот. Тело сковывал холод при мысли обо всех ужасах и кровопролитиях, которые он, должно быть, видел в то темное время задолго до ее рождения. Эпоха, когда пали два могущественных королевства. Но если он сражался и видел, как убивали его товарищей, видел, как улицы окрашивались в багровый цвет невинной кровью, то его дух невозможно сломить. Он достоин восхищения за одно лишь мужество.

Ей не стоило удивляться возрасту Ника – в конце концов, он был бессмертен, – но она вдруг почувствовала себя очень юной и незрелой, сидя рядом с мужчиной, который уже прожил три земные жизни.

Прежде чем она успела что‑нибудь спросить, он поднялся на ноги и отошел назад к большой поляне с невероятно насыщенной зеленой травой. Фейт наблюдала за ним, но не сделала ни малейшего движения, чтобы последовать его примеру.

Ник обнажил меч.

– Вставай, – приказал он, наставив на нее клинок и слегка махнув им вверх. – И доставай меч.

Она на секунду замешкалась, продолжая наблюдать, пока он снял плащ и бросил его под дерево. И ощущая небольшую неловкость, поднялась, повторяя его действия, прежде чем встала перед ним и внезапно почувствовала себя крайне уязвимой под его хитрым взглядом льва, выслеживающего добычу.

– Не думаю, что меч поможет решить мою…проблему, – робко произнесла она.

Он усмехнулся.

– Нет, но мы можем либо провести всю ночь за разговорами, либо повеселиться. – Он одарил ее хищной улыбкой.

Фейт с трудом сглотнула, зная, что сейчас ей надерут задницу. Она была уверена в своих боевых способностях в схватке с друзьями‑людьми, но прекрасно понимала, что не может тягаться с фейри.

– Выбрала имя? – Ник кивнул на меч, который она крепко сжимала в правой руке.

– Лумариес, – ответила она.

Он одобряюще хмыкнул.

– Ключ, значит.

Джейкон никогда не спрашивал, есть ли у имени скрытый смысл. Она и не считала это важным, но выбрала слово на древнем языке из книги, которую мама часто читала ей в детстве.

– Что ж, – лукаво произнес Ник, – послушаем, как он звучит. – И стремительно замахнулся безо всякого предупреждения.

Он промахнулся на долю секунды и не отрубил ей руку, когда она подняла меч, обхватив рукоять обеими руками. Сила, вибрирующая в мышцах, вылилась в резкий скрежет скрестившейся стали, эхом разнесшийся по поляне. Она с недоумением посмотрела на него, но времени на жалобы не оставалось, и пришлось обороняться, когда он снова двинулся на нее. Некоторое время они наносили и отражали удары один за другим, и она тяжело дышала, сосредоточившись, чтобы не отставать, в то время как он вообще не казался уставшим. Казалось, он дрался вполсилы, и это только разжигало ее гнев, переросший в решимость. Она атаковала сильнее и быстрее, вертясь и замахиваясь, но силы были неравны. Ник обезоружил ее, выбив Лумариес из рук, и в два приема приставил клинок к горлу.

– Хорошо, – улыбнулся он, опуская меч и жестом призывая ее поднять свой. – Но ты оставляешь правую сторону открытой, когда уклоняешься вот так.

Фейт схватила клинок и разочарованно застонала.

– Расскажи, как контролировать…Ночные странствия. – Она поморщилась от этих слов.

Она ударила первой, и Ник отразил удар с легкостью бессмертного.

– Когда мы спим, то входим в чей‑то разум не машинально. Это всегда выбор. – Он атаковал в ответ, и она увернулась влево.

– Я не выбираю влезать кому‑то в голову, – выдохнула она, снова защищаясь от сверкающей стали его меча.