Янтарь-сердце, или Со змеем на плече

Еще в те времена, когда всемирный потоп был делом далекого будущего, на земле обитали четыре основные расы. Ирийцы – солнцепоклонники и почитатели огня; туаты – жители далекого государства Туа‑Атла‑Ка, владевшие магией воды и почитавшие мать‑воду; фалрьяны – полулюди‑полуптицы, братья ветров; и нарвийцы – обитатели подземных глубин. Четыре мира, четыре стихии, уживавшиеся на планете и имевшие единый круг, обозначавший единство и братство народов. Бронзовой тенью мелькнуло изображение: кружок, от которого отходят четыре луча, загнутых под прямым углом в одну сторону. Загнутые части лучей словно образовывали вторую окружность. Некоторое время я стояла в недоумении. Увиденное напоминало лишь одно. Свастику. Видоизмененную и не совсем привычную для современного человека, но, тем не менее, свастику. С одной стороны, в этом нет ничего удивительного, так как свастика была славянским символом солнца еще до того, как ее присвоили немецкие захватчики, назвавшись истинными арийцами. С другой… Возможно, первоначальный вид свастики был именно таким? С кругом посередине и четырьмя лучами? И только потом кто‑то стилизовал его до известного нам варианта. Объединение ирийцев, туатов, фалрьянов и нарвийцев называлось Коловратом.

Я хмыкнула. Вот вам и общность языков. Поди разбери, что, когда и от кого произошло. Возможно, Коловрат – не такая уж выдумка современных ведунов и медиумов, стремящихся доказать свои сверхчеловеческие способности. В способности я, кстати, все равно не верю. Те, кто имеет силу, не спешат ее показывать на телевидении.

Жители древнего мира обладали силой, которая сейчас неподвластна современным людям, – потерялись старые знания. Много желающих отыскать их, да только никак не удается. Все дело в том, что жрецы нарвийцев, которым не понравился старый уклад жизни, решили его изменить. Они заявили, что те, кто почитает землю, являются главными, и все должны признать их власть. Горебор, царь нарвийцев, по совету младшего брата Скорбияра вступил в бой с ирийцами, намереваясь захватить восхваляющих солнце и подчинить себе купающуюся в солнечных лучах их столицу – Даарью. Во время длительной осады был убит царь ирийцев – Силорад. Трон и скипетр царя пришлось принять молодому царевичу Светодару. Поняв, что нарвийцы обладают какими‑то ранее неизвестными народам Коловрата силами, царевич обратился за помощью к туатам и фалрьянам. Но нарвийцы нашли способ обойти всех, не став бороться, а погрузив мир во временной коллапс, с которым не сумели справиться плененные народы. С тех пор попасть в «спящие» миры никому не удавалось, кроме потомков нарвийцев, которые и по сей день могут бродить среди современных людей. Говорят, что туаты вовсе погибли, их остров скрыла мать‑вода, чтобы он не достался захватчикам. О фалрьянах не осталось никаких сведений. Разве что сказки о жар‑птицах являются тонким намеком на некогда существовавшую могущественную расу.

Ирийцы, спасаясь от войск нарвийцев, прибегли к своему оружию, дарованному богом‑солнцем. Называлось оно бурштын. Но среди ирийцев затесался предатель, открывший тайну оружия нарвийцам, и в итоге те использовали его против самих солнцепоклонников.

Бурштын. Я покачала головой. Надо же.

В камне возник странный силуэт, и неожиданно я сообразила, что это человек со скрещенными на груди руками. Глаза закрыты, черты лица чуть заострены, золотистые волосы словно создают вокруг головы янтарный ореол. Одет он странно, диковинно – костюм из светлой кожи, на ногах сапоги. На шее желто‑красный камень с алмазным блеском. Еще молодой, но в уголках губ складки горечи, а высокий лоб прочертило несколько морщин, словно ему приходилось все время хмуриться.

И будто изнутри камня шепнул голос, что древние ирийцы не мертвы. Они все спят. Спят бурштыновым сном, заключенные в золотистый янтарь. Я вздрогнула от этой мысли. Ну и дела. И вообще ничего не понятно.

Глянув на белок, поняла, что они рассматривают меня во все глаза, словно пытаясь разгадать, какое впечатление произвела на меня рассказанная история. Проблема только в том, что история не совсем рассказывалась. Было ощущение, словно я заглянула куда‑то за завесу этого мира и на каких‑то несколько минут сумела туда переместиться и увидеть то, что людям видеть не положено.

– Почему Бурштынов Ир? – Я почему‑то спросила совсем не то, что хотела, но этот вопрос мне показался уместным и правильным.

– Это… – Лесомир немного помедлил, – название, которое дали уже после древних рас. Потомки нарвийцев называли так место, где остались их враги. Бурштын – от названия оружия, Ир – потому что оно принадлежало ирийцам. И еще слово «Ир» толкуется как «рай». Насмешка над спящими расами.

Звучит невероятно, но внутри что‑то подсказывало, что здесь нет ни одного лживого факта. Интуиция? Наверное, хоть я и не люблю эту дамочку. Не люблю за то, что обычно она просыпается именно тогда, когда на горизонте появляется что‑то нехорошее, весьма прозрачно намекающее, что меня ждут неприятности.

Некоторое время я молчала, обдумывая сказанное. Янтарные всполохи внутри камня, казалось, замерли и не двигались.

– Кто это?

Спустя пару секунд я сообразила, что не уточнила, о ком говорю, но белки все поняли.

– Светодар, – ответила Веселина.

Я внимательно рассматривала силуэт находившегося внутри камня человека. Значит, вот как. Царевич ирийцев. Хорошенькое дело.

– А как он тут оказался?

Белки переглянулись.

– Те, кто верен Иру, время от времени переносят жрецов и царскую семью, потому что, возможно, когда‑нибудь они сумеют возродить свое царство.

Неплохой ответ. Но все равно не подходит. Слишком много неувязок.

– А откуда вам известно, где находятся жители бывшего Ира? – спросила я, глядя то на одного, то на другую.

– Мы являемся стражами, – гордо сообщил Лесомир.

– Вот как… – Больше я ничего не говорила, но, видно, отношение к стражам‑белкам отразилось на моем лице, потому что Веселина обиженно цвиркнула, а Лесомир нахмурился.

– Пусть тебя не смущает наш вид, – холодно проговорил он. – Стражи могут принять любой облик. И защищаем мы древнюю расу не кулаками и мечами.

– С тех пор как человечество изобрело огнестрельное оружие, – пробормотала я, – дело значительно упростилось.

Лицо Лесомира стало еще более хмурым, в желтых глазах появился странный блеск, но он не успел ничего сделать, потому что из коридора донесся грохот, и что‑то стрелой влетело прямо к нам. При этом белок оно обошло и ткнулось прямо в меня с пронзительным воплем:

– Карау‑у‑у‑ул!

От такого напора я упала на спину, стараясь удержать голосящее о спасении существо. Когда сумела оценить ситуацию, то разобралась, что на мне разлегся не кто иной, как родной шаркань. Учитывая, что сейчас я была не больше белки, змею не составило труда не только повалить меня наземь, но и почти придушить.

– Шарик, – хрипло выдохнула я, – угомонись и слезь с меня. То есть наоборот. А то я так долго не протяну.

Вопли тут же прекратились, и змей отполз в сторону.

– Прости, Вика, я немного не рассчитал.

– Заметно, – пробурчала я, вставая и отряхиваясь. – Как ты тут оказался?