Янтарь-сердце, или Со змеем на плече

Я дернулась, но когти впились лишь сильнее, давая понять, что время перелета еще не окончено. Глянув вниз, я едва сдержала крик ужаса и поняла, что идея не дергаться не такая уж плохая. Потому что там, далеко подо мной, проносились голые скалы, крутые уступы и чернеющие, словно пасти злобных демонов, глубокие расщелины.

– Шарик, заткнись, – шикнула я, понимая, что иначе шарканя не угомонить.

Тот неожиданно послушался, обвив крепче мою ногу и глядя во все глаза вниз.

– Вика, – выдавил он, – мы разобьемся?

– Не мели чепуху! – рассердилась я.

Возможно, сыграло свою роль то, что еще не рассвело (следовательно, всего я не видела), а ощущение полета было сродни тому, когда я в радужном облике училась ходить по воздуху, поэтому ужаса в связи с тем, что меня оторвали от земли, я не испытывала. Но вот вопрос, куда нас несут и зачем, не выходил из головы.

– Я тебе вот что скажу, – снова начал Шарик. – Думай что хочешь, но мы не на Земле.

– Я подозревала.

– И что? – Змей, кажется, хотел передвинуться, но еще крепче обвил мою ногу кольцами. – Тебе совсем не страшно?

– Страшно, – призналась я.

На этом наша содержательная беседа закончилась, так как я не считала, что общаться в данный момент – подходящее занятие.

Вопреки ожиданиям нас несли не вниз, а поднимали все выше и выше. Я уже начала было подумывать, что неведомая птаха решила нас сбросить, просто сделать это «с размахом», однако в следующую минуту мы оказались возле гладкой серебристо‑серой скалы. Птица сделала круг и начала снижаться. Меня весьма неласково уронили на камень, но Шарик умудрился соскользнуть первым, поэтому падала я уже, думая исключительно о себе.

М‑да, очередные синяки. Теперь на бедре и, кажется, на той части тела, где спина теряет свое благородное название.

– С тобой будет говорить Рамаол, начальник стражи, – прозвучал надо мной голос.

Подняв глаза, я только сейчас смогла рассмотреть, кем именно была столь беспардонно сюда доставлена.

Высокий – наверное, добрых метр девяносто, если не больше. Одет в причудливые доспехи, имитирующие перья. Каждое «перо» – бронзовые пластинки с чеканным узором. Пластинки плотно подогнаны друг к другу, но при этом скреплены чем‑то гибким и прочным, что не стесняет движений, но хорошо защищает. Поразительно, что такие «перья» закрывают все тело: шею, плечи, грудь, руки и ноги. Словно единое целое. Широкий пояс из красного металла охватывает талию, к нему пристегнут короткий меч, кинжал и еще какой‑то предмет, напоминающий жезл из солнечного камня. О назначении жезла я могла только догадываться. Сверху накинут плащ до пят. Лицо человека закрыто золотистой маской. К маске искусно приделана плотная ткань с металлическим блеском, закрывающая голову. Все бы ничего, но я что‑то не могла вспомнить культуру, где такое было принято носить. Рядом с незнакомцем (или моим пленителем, если вам угодно) стояла большая… нет, огромная птица.

Я затруднялась сравнить ее с одной из тех, которые летают над нами. Она возвышалась над человеком на целую голову, мощные бронзовые крылья прилегали к красивому телу, отчасти напоминающему туловище нашего орла. Нефритово‑зеленые глаза, не мигая, смотрели на меня и Шарика. В какой‑то момент показалось, что на нас взирает бесконечно понимающее и доброе создание, многое повидавшее на своем веку.

На самом деле разглядывание длилось какие‑то секунды, это только описывать долго.

– Где мы? – спросила я, встав и покосившись на осторожно подползающего ко мне Шарика.

– Подошедшие к запретной завесе Ашье спрашивают меня, где они? – В словах незнакомца прозвучала насмешка.

Очень хорошо. Кое‑что знаю. Но немного, да и явно эта птица божия (это я про всадника) на эмоциональный диалог не настроена. Кстати, только сейчас я поняла – доспехи человека в маске сделаны по образцу оперения птицы. Что ж, замечательный камуфляж. Вряд ли можно разглядеть сидящего на ее спине воина в такой одежде.

– Кто ты, дхайя? – раздался мелодичный, как звон хрустальных колокольчиков, голос.

Я во все глаза уставилась на птицу. Как там? Птица‑говорун отличается умом и сообразительностью? Так, ладно, не совсем удачная шутка.

– Меня зовут Вика, – нашла я самый приемлемый вариант представиться. – А это Шарик. Мы оказались здесь случайно.

Человек повернулся к птице. Казалось, он задает немой вопрос. Та чуть наклонила голову набок. Что это значило, я понятия не имела. Тогда пришлось зайти с другой стороны:

– Кто вы и куда мы попали?

Несколько минут висело напряженное молчание, но потом незнакомец произнес:

– Я – Чаран, атор воздушной крепости Фалрьян’Олы за завесой Ашьей. Вы идете со мной.

Какая прелесть. В одном предложении столько непонятных слов. Но другого выхода у меня не было.

– Надеюсь, это не больно, – пробормотал Шарик.

И нельзя сказать, что я с ним не согласна.

 

* * *

 

Просторный широкий коридор был высечен из неведомого мне камня молочно‑зеленого цвета. Пространство наполняло слабое свечение, будто внутри стен горел тихий спокойный огонь. Это напомнило янтарный коридор, по которому белки вели меня к бурштыну. Стены покрыты удивительной сине‑зеленой, изумрудной и фиолетовой росписью, изображающей крылатых людей и огромных птиц. Внутри все было округлое, без острых и прямых углов, словно это жилище выстраивал для себя ветер, а не человек.

Чаран доставил меня в зал собраний фалрьянов – обитателей и стражей небесной страны Фалрьян’Ола. Он был столь учтив, что поделился некоей информацией о нашем местонахождении среди небесных просторов. Вторую часть пути мы проделали на спине птицы, что несколько разрядило обстановку, а также дало возможность осмотреться. Я, конечно, понимала, что Чаран не в восторге от нашего появления, однако вел он себя относительно вежливо и не стремился сделать во мне дырку при помощи имеющихся инструментов.

Первое время мозгу было сложно анализировать то, что видели глаза. Как можно возвести здания из облачно‑белого мрамора, покрыть крыши небесной лазурью, а двери и решетки окон выковать из струй серебристого дождя? Построить мосты, словно сплетенные из солнечных лучей? Вырастить невероятные сады с красными, оранжевыми, гранатовыми и жемчужно‑розовыми цветами, окутанные туманом и будто парящие в воздухе?

Ответа не находилось. Острые шпили, а также пологие гладкие купола чужих зданий гордо возвышались на фоне синевы неба. Для меня оставалось загадкой, что служит опорой домам и причудливым храмам, которые не видел ни один из моих современников. Странные, непонятные и такие чарующе‑манящие.

Навстречу нам то и дело вылетали всадники на коричневых и бронзовых птицах, в приветственном жесте поднимая правую руку. Чаран отвечал им, однако было видно, что он вынужден все время помнить о нашем присутствии, поэтому свободно вести себя не мог. Всадники поглядывали на нас с интересом, но никто не проронил ни слова.