Янтарь-сердце, или Со змеем на плече

– Конспирация? – предположил Шарик с самой серьезной мордой, на которую был только способен.

– Безусловно, – кивнула я. – И праязык славянский, и все народы тоже пошли от нас.

Нет, ребята, я – патриотка. Но принимать агрессивно разрекламированную версию о том, что «и не было ничего, а потом только мы», тоже отказываюсь. Версия, которая называет ученых лжецами, а сама практически не подкреплена ни находками, ни вещественными доказательствами, у меня восторга не вызывает. Эзотерика – вещь небесполезная, но встречаются перегибы. В связи с этим доверия к данной сфере у меня нет никакого.

– Названия‑то названиями, – вступил в разговор Валерьян, – но если вспомнить все истории да предания, то исключать такую возможность не стоит.

– Да, вы бы еще Атлантиду вспомнили, – пробормотала я. Однако не из желания опровергнуть его слова, а скорее просто из вредности характера.

– Можем и вспомнить, – ни капли не смутился скарбник. – Вполне возможно, что она где‑то до сих пор есть. Так же, как и Огонь‑мост.

– Атлантида затонула, – пробурчала я. – А Огонь‑мост, ты сам сказал, находится где‑то на территории нашей страны. Вот, смотрите, – я развернула ноутбук монитором к нему. – Второй абзац.

Валерьян, прищурившись, тут же начал читать текст, а Шарик изогнулся и заглянул с другой стороны.

– Убери морду, – шикнул скарбник, отодвигая змея и продолжая внимательно читать.

– Подумаешь, – засопел тот.

Но на этом возражения закончились.

– А что… – через некоторое время протянул Валерьян, – занятная легенда.

– Ага, мне про дев‑огневиц понравилось, – кивнул шаркань.

– Ах, ты ж охальник, – рассмеялась я.

Неожиданно с кухни послышался оглушительный грохот и звон битого стекла.

Вскочив на ноги, я рванула туда. Шарик сумел обогнать меня, Валерьян тоже не отставал.

Я не сразу поняла, что произошло. Лишь увидела разбитое окно и множество осколков на полу.

– Вика, смотри! – крикнул Валерьян.

Но было поздно. Темно‑красный уголок коробки, в которой лежали янтарные осколки, мигом перевалился из окна на улицу, словно его кто‑то с силой тянул.

Метнувшись к подоконнику, я быстро выглянула, однако никого рассмотреть так и не сумела. Казалось, все замерло. Ни единого намека на движение и тех, кто произвел диверсию. Через несколько секунд шевельнулась опавшая еловая ветка, и мне почудилось, будто на секунду я встретилась с взглядом ярко‑желтых глаз. Тут же раздалось приглушенно‑торжествующее «цвирк», и среди зеленой травы полыхнул огненно‑рыжий пушистый хвост. Абсолютно растерявшись и находясь в состоянии полного недоумения, я молча уставилась на лесную дорожку, терявшуюся в еловой роще.

«Допрыгалась, Виктория Алексеевна», – угрюмо подумала я.

– Итак, – раздался за спиной мрачный голос Шарика, – оплот здоровья селян и единственную ведунью во всей Вересочи обокрали.

– Причем не кто‑то, а белки, – не менее мрачно добавил Валерьян.

 

Глава 3

Лесомир и Веселина

 

Я недоверчиво покосилась на скарбника:

– Белки? Ты уверен?

– Да. – Выражение его лица было абсолютно серьезным. – Зрение у меня будет все же получше человеческого.

Я по‑прежнему не могла поверить, что белкам есть дело до янтаря. Даже вересоченским. Хотя… чем это они отличаются от других? С другой стороны, никто не может поручиться, что духи леса не догадались избрать беличью форму и пожаловать ко мне в гости. Другой вопрос, что они одолжили без спроса вещи, которые отдавать я никому не собиралась. Оставить все как есть, естественно, нельзя. Ведь, что бы я ни думала о Радиставе, сказать ему: «Я вам ничего не сделала, у меня белки украли запасные детали», – разумеется, не смогу.

– Безобразие, – проворчала я, тяжело вздыхая и отходя назад. – Теперь еще и окно ремонтировать. Вот хозяйка обрадуется, когда увидит, что ее квартирантка сотворила с окнами.

– Вика, – недовольно посмотрел на меня Шарик, – ну что ты как маленькая! Восстанови его по‑своему!

М‑да. Об этом я как‑то не подумала. К тому же соседей сейчас рядом нет, вряд ли кто увидит, что я делаю не совсем то, что положено стекольщику.

Даже не знаю, что люблю больше: свой человеческий облик или облик… Шестопалой. Да‑да, именно такое прозвище я получила среди ведунов с легкой руки Елизара. По фамилии, так сказать. Когда я подросла и уже неплохо управлялась с силой, родители выяснили, что я могу приобретать облик существа, которое обычным людям лучше не показывать. Нет, страшного ничего не было. Но мое тело превращалась в радужную дымку, лишь отдаленно напоминающую очертания человеческой фигуры. Я легко могла проходить сквозь стены и некоторое время передвигаться, не касаясь земли. С водой дело обстояло намного хуже. Просто шла ко дну, и все. Вдобавок ко всему на обеих руках между средним и безымянным пальцами вырастал еще один. Длинный, с изогнутым когтем, переливающийся разными цветами.

Это тело не принадлежало миру людей. И законам физики не подчинялось. Поэтому было весьма сложно объяснить, почему я, будучи не тяжелее дыма, тону в воде. И обладая подобной туману структурой, могу спокойно взять любой предмет и даже дать кому‑нибудь ощутимого пинка (пинки порой доставляли особое удовольствие.) Именно при помощи этих метаморфоз мне удавалось разбитое сделать целым, а поломанное восстановить и залатать. Шестопалая или ведунья с радужными пальцами – именно так меня называли ученики Елизара.

В этот раз я не стала полностью менять обличье, лишь чуточку изменила форму рук. Ладони и пальцы стали неуязвимы для битого стекла, а кисти тут же окутал жемчужно‑серый туман, аккуратно и быстро притягивающий осколки. Моя работа напоминала очень быструю выкладку мозаики, сквозь которую просвечивало серебристое сияние. Через несколько секунд стекло было как новенькое, словно его и не касались лапки злоумышленников.

– Красота, – похвалил Валерьян, прихватил тряпку и принялся вытирать стекло. – Окно мыли аж на той неделе, – пояснил он свои действия.

– Ты прямо как домовой, – фыркнул Шарик.

– А что делать, если у нас домового нет, – спокойно отозвался скарбник, кажется, совершенно не обидевшись на тон шарканя.

– То есть как это – нет? – неожиданно раздался у меня за спиной хрипловатый голос, полный удивления и возмущения. – Это кто ж такую глупость выдумал‑то?!