За последним порогом. Паутина

– Мне тогда было четырнадцать, и моего мнения никто не спрашивал. Я даже не знал, что произошло. О том, что у моего отца был брат, а у него была дочь, я узнал только десять лет спустя.

Милослава задумчиво кивнула, а потом повернулась, и ни слова не говоря, вышла из палаты. Свита потянулась за ней; остались лишь пара сестёр, которые захлопотали вокруг Путяты, доставая из шкафов и устанавливая какие‑то медицинские приспособления.

– Поехали домой, мама? – спросил Беримир. – Вернёмся завтра.

– Поехали, – печально вздохнула Понара.

 

* * *

 

Драгана приняла меня немедленно. «Этак я скоро и в самом деле буду забегать к ней между делом выпить чаю с плюшками и поделиться свежими сплетнями», – подумал я, едва заметно улыбнувшись своим мыслям. Действительно, наши отношения после совместной поездки так и остались дружескими, так что подобный сюжет уже совсем не выглядел диким.

– Здравствуй, – улыбнулась Драгана, мимолётно мазнув мне губами по щеке. – Ты просто так заглянул, поболтать? Или по делу?

– Ещё пустой болтовнёй я бы тебя от работы отвлекал, – фыркнул я. – Просто поболтать я тебя приглашаю к нам в ближайший выходной. Чисто семейные посиделки – мы с Леной, вы с Линой, мама и Кира. Ты с нашей матерью знакома?

– Как я могу быть с ней незнакома? – усмехнулась Драгана. – Но я поняла, что ты имеешь в виду. Нет, знакомство у нас исключительно формальное.

– Вот и познакомишься с ней в неформальной обстановке. Думаю, такое знакомство тебе лишним не будет.

Драгана согласно кивнула. Ну а для меня будет совсем нелишним свести тебя с Кирой – Зайке неформальное знакомство со вторым человеком княжества очень пригодится. Как минимум, в качестве показателя статуса, а как максимум, Зайка сможет из этого выжать что‑нибудь взаимовыгодное.

– Но мы всё же можем и поболтать, – сказала Гана. – У меня найдётся свободных полчасика.

– Нет, Гана, – вздохнул я. – Нам надо обсудить кое‑что, на болтовню времени уже не останется. Я пришёл к тебе рассказать о предварительных результатах нашей работы у Ивличей.

– Я слышала, ты там всё перетряхнул, – внимательно посмотрела на меня Драгана. – Мне говорили, что работники уже дрожат от ужаса при твоём имени.

– Врут, – равнодушно отмёл я обвинение. – Точнее, сильно преувеличивают. По всей видимости, к тебе жалобщики приходили?

– Приходили, приходили жалобщики, – подтвердила Драгана. – Но насчёт того, что ты всё там перетряхнул, они же не соврали?

– Насчёт этого не соврали, – согласился я. – У меня не было месяцев на неторопливое расследование, так что я пошёл быстрым путём.

Драгана кивнула, внимательно на меня глядя.

– Итак, мы нашли восемь завербованных сотрудников в различных подразделениях. Двое работали на Ренских, один на Тириных, двое на Арди, трое на князя, и ещё трое не знали, кто их завербовал. Цифры не сходятся, потому что некоторые из них работали сразу на несколько сторон.

Брови у неё неудержимо полезли вверх, а потом она захохотала.

– Из тех троих, что работали на князя, один и в самом деле на него работал, – продолжал я. – Мы его точно идентифицировали, это полевой агент из аппарата Курта Гессена. Его мы отпустили, попросив передать Курту уверения в нашем искреннем к нему уважении. Что делать с остальными, непонятно – толку от них никакого, настоящих нанимателей они не знают. Мы установили наблюдение за их явками, но думаю, это бесполезно – наша активность у Ивличей получила широкую огласку, все связные сразу же ушли в тень.

– Жаль, – вздохнула Драгана.

– Их нельзя было оставлять, – пожал я плечами. – Кто же знал, какие у них приказы. Они ведь могли и диверсию устроить, вот и пришлось выявлять их быстро и шумно.

– Это понятно, – согласилась она, – но всё равно жаль.

– Мы сейчас работаем по нескольким линиям, но шансы, что удастся выйти на конечных заказчиков, не очень велики. На данный момент более или менее понятна только интрига с финансами. Завербованный главный счетовод устроил целый ряд махинаций – довольно прибыльных, но при этом хорошо заметных. Очередная камеральная проверка предприятия по планам налоговой службы будет в следующем году. Естественно, всё сразу вылезло бы наружу, и как мы считаем, там немедленно подключилась бы купленная пресса. Скандал, перетряхивание грязного белья, ну, дальше ты и сама всё можешь предсказать.

Драгана медленно кивнула.

– Хотя тем, кто это затеял, необязательно было ждать камеральной проверки, – прикинул я. – Достаточно небольшой диверсии в качестве повода для привлечения внимания к предприятию. В общем, всё могло взорваться в любую минуту, так что выявив агентов, мы купили немного времени. Надеюсь, что купили.

– А скажи‑ка мне, Кен – какова во всём этом роль Горана?

– Неприглядная, но по предварительным выводам, чисто пассивная, – усмехнулся я. – Горан плохо разбирается в финансовом законодательстве, и главный счетовод легко его убедил, что это просто продвинутые способы оптимизации налогов, и всё самым замечательным образом сойдёт с рук. Горан обрадовался такой неожиданной прибыли и дал ему разрешение делать всё, что он хочет, лишь бы был результат. Тот и обеспечил прекрасный результат, превзошедший самые смелые ожидания. А своим слишком законопослушным подчинённым главный счетовод объяснил, что это делается по приказу сиятельной Драганы Ивлич, которая и уладит все проблемы с законом. И те, кто решит против неё пойти, быстро останутся без голов.

– Что‑то ещё? – спросила помрачневшая Драгана.

– Работаем ещё по двум линиям, – ответил я. – Начали разбираться с давлением со стороны чиновников, и со странными шевелениями контрагентов. Но это дело небыстрое. Чиновника так просто не засунешь в допросную, сама понимаешь. Хотя вот они‑то как раз и могли бы дать какую‑то наводку на заказчиков.

– Если дашь хоть какую‑то зацепку, то можно и в допросную. Хоть что‑то подозрительное – странное поступление денег на счёт, например, или ещё что‑нибудь.

– Пока занимаемся этим, – развёл я руками. – Ты мне лучше вот что объясни: как именно ты связана с этой мастерской? А то вроде как она и не твоя, но распоряжаешься ты там очень уж уверенно.

– В том‑то и дело, что она моя, – вздохнула Драгана. – Я старший ребёнок, и я унаследовала предприятие семьи. Но так получилось, что я не могла им заниматься, да и доход от него меня не особенно интересовал. Если не вдаваться в ненужные подробности, то ситуация такова: мастерская принадлежит мне, но находится в доверительном управлении у семейства Горана. За то, что они ею управляют, они получают половину прибыли, а другая половина прибыли уходит моему сыну и потомкам моих младших братьев.