За последним порогом. Ветры Запада

– Превосходно выполненный логический вывод, Кени, – согласилась Ленка. – Но кое‑что здесь всё‑таки не вяжется. В наше прошлое посещение Рифейска ты тоже был главой семейства и внуком Ольги, но даже сама Анна Ренская по этому поводу не особенно возбуждалась, а уж местные вообще тебя проигнорировали. Либо ты выдаёшь желаемое за действительное, либо в этом деле есть ещё какой‑то момент.

Мой доктор Ватсон совсем не спешит восхищённо хлопать глазами, и это даже немного обидно. Что ни говори, а Ленка – умница, и вдвойне умница, что свой ум выставляет напоказ совсем нечасто.

– Ты права, милая, нашу семью действительно мало знают за пределами столицы, – улыбнулся я ей. – И ты совершенно верно догадалась, что есть ещё один маленький нюанс, который отличает наш нынешний визит от прошлого. Если тогда я для местных был всего лишь каким‑то столичным мажором, то сейчас я являюсь специальным представителем князя, и у меня есть полномочия отдавать распоряжения рифейскому наместнику – в очень ограниченных пределах, конечно, – а также приказывать командиру гарнизона – разумеется, тоже в достаточно узких рамках. Ренских никто об этом не информировал, но мы ведь уже знаем, что Анна держит руку на пульсе, и о важных новостях узнаёт вовремя.

 

* * *

 

Марина Земец с удивлением оглядела довольно заметную толпу. Посыльный просто передал ей приказ явиться на полигон – допытываться у него, зачем, было бесполезно, он и сам ничего не знал. Гадать Марина не стала, да от гаданий всё равно не было бы никакого толку – она и сейчас не могла даже предположить, зачем на полигоне собрали всех Владеющих, причём только их. Определённо не для боевой операции – Владеющий по уставу должен действовать исключительно с пехотной поддержкой, усиленной как минимум лёгким бронеходом.

– Оля, привет, – она углядела знакомое лицо бывшей одногруппницы.

– О, Марин, они и тебя вытащили? – удивилась та.

– Передали приказ явиться, – кивнула Марина. – Не знаешь, что здесь намечается?

– Никто не знает, – удручённо откликнулась Оля. – Я только хотела по‑тихому со службы слинять, и вдруг пришёл приказ собраться на полигоне. Хорошо хоть слинять не успела, а то замучилась бы потом объяснительные писать. Надеюсь, это ненадолго.

– Если дома проблемы какие‑то – попроси отпустить. Держать не будут.

– Да нет дома никаких проблем, – слегка смутилась та. – Просто с симпатичным мальчиком познакомилась, он пригласил на ужин. Надо собраться, глазки подвести, то‑сё.

– Романтический вечер? – подмигнула ей Марина.

– Возможно, – хитро улыбнулась та. – Надо посмотреть, как уламывать будет.

Они помолчали, глядя на неторопливое мельтешение толпы.

– А вон и Марта, – заметила Марина знакомые рыжие косички, мелькающие неподалёку. – И она тоже здесь!

– Да все наши здесь, контрактов давно не было. Прямо отпуск какой‑то, подольше бы их не было.

Толпа вокруг вдруг оживилась и задвигалась, когда из проходной появился Станислав Лазович. Окинув всех строгим взглядом, он слегка поморщился и приказал:

– Всем построиться в одну шеренгу.

Лазович, страдальчески морщась, наблюдал, как Владеющие, толкаясь, пытались построиться. Наконец, они сумели образовать неровную шеренгу.

– Не армия, а гражданское стадо какое‑то, – брезгливо прокомментировал он. – Надо бы вам хоть какую‑нибудь строевую подготовку организовать, что ли. Не дай боги, господину такое позорище покажете, мне только застрелиться и останется.

Он достал мобилку и коротко сказал: «Всех собрали, ждём вас».

Личный состав с любопытством ожидал дальнейшего. Беды никто не ждал, и когда из проходной появился Генрих Менски в сопровождении своих помощниц Леи с Эммой, все оцепенели от неожиданности. Годы прошли, но их никто не забыл.

– Все здесь, господин Генрих, – Лазович широким жестом указал на шеренгу. – Они ваши, работайте. – И не тратя больше слов, развернулся и двинулся обратно к проходной.

– Вы бы только знали, как я счастлив всех вас видеть снова! – радостно объявил Генрих, обводя неровный строй добрым взглядом крокодила. – Я грустил! Я вспоминал ваши лица, все ваши лица до единого, и грустил! Как они там? – думал я. Как они без моей поддержки где‑то там, в этом жестоком мире?

Эмма с Леей цвели улыбками, а Лея даже хохотнула. Каждый студент боевого факультета прекрасно знал о любви Леи Цветовой к солдафонскому юмору, и что ей бывает смешно только в том случае, если кому‑то рядом совсем не смешно. Вот как сейчас.

– Но я встретил Кеннера Арди и поделился с ним своим горем. И знаете, что он сказал мне? Он сказал мне: «Господин Генрих, я знаю, как вернуть вам улыбку». И вот я здесь, и мы снова вместе!

Цветова откровенно заржала.

– Гени, да ты только посмотри на эти кислые рожи, – сквозь смех проговорила она. – Они же наверняка привыкли здесь лениво пузо почёсывать, и вдруг такой нежданчик.

– Да, Лея, ты права, детка, – печально согласился Генрих. – Я вижу здесь прискорбно мало энтузиазма. Моя любовь осталась безответной, но я не отчаиваюсь. Давайте попробуем вбить немного любви в этих бездельников, девочки.

– А может быть, они не такие уж бездельники? – внезапно подала голос Эмма, которая до этого лишь молча улыбалась. – А может быть, они всё это время совершенствовались? Может, они уже почти Высшие?

– А ведь и впрямь, – озадачился Генрих. – Может, это нам надо у них учиться? А давайте проверим! Кто тут у нас чемпион?

Он медленно обводил взглядом строй, и под его взглядом опытные Владеющие чувствовали себя очень неуютно. Его взгляд задержался на Марте Кох, и та совершенно непроизвольно сделала маленький шажок назад.

– Я знаю, что ты всегда мечтала меня избить, рыжая, – ласково сказал ей Генрих. – Такая возможность у тебя будет, может, даже прямо сейчас.

Та сделала ещё шажок назад, но его взгляд уже пошёл дальше.

– Кого я вижу! – радостно воскликнул Генрих. – Да это же Марина Земец, наша звезда и надежда! Вот она наверняка уже почти Высшая! Ведь да? Ведь правда? Почти Высшая?

Марина мрачно смотрела на него, не отводя взгляда.

– Хоть у кого‑то здесь виден воинский дух, – одобрительно заметил Менски. – Ну, выходи из строя, Земец, выбей песок из старика Генриха.

Выбивать именно из этого старика песок Марине вовсе не хотелось, но за пять лет в Академиуме она твёрдо усвоила, что не стоит и пытаться уклониться от боя. Будет то же самое, только гораздо больнее и унизительнее. Она вышла из строя и встала напротив Менски.

– Ну давай, покажи мне, что ты умеешь, – поощрительно сказал тот.