За последним порогом. Паутина. Книга 2
– Насчёт этого не уверен, – хмыкнул я. – Ванная в ручейке и туалет под кустом даже в волшебном лесу удовольствие сомнительное.
– Нет в тебе романтики, Кени.
– Нет, – печально согласился я. – Зато у меня есть жена, в которой романтики как раз хватает на нас двоих.
Мы сидели и ждали молча, наслаждаясь запахом летнего леса, таким необычным посреди глубокой осени. Через полчаса мы наконец почувствовали приближение нескольких сознаний.
– Интересно, Кени – эмоций они почти не излучают, а мы их чувствуем, – с лёгким удивлением отметила Ленка.
– Я тоже заметил, что мы в последнее время стали как‑то иначе чувствовать, – подтвердил я. – Надо бы как‑нибудь спокойно разобраться, что же мы умеем.
Тут из‑за кустов показалась группа лесных, и разговор сам собой отложился до лучших времён. Росомаха, Бобёр и неизменный Ворон – впрочем, я был уверен, что без него не обойдётся, так что совершенно не удивился.
– Зачем вы нас вызвали? – хмурясь потребовал ответа Росомаха. Рядом хмурился Бобёр, а Ворон скромно держался чуть позади и помалкивал. Я с интересом заметил, что хмуриться‑то старейшины хмурились, но никаких отрицательных чувств не испытывали, зато в эмоциях прослеживалось лёгкое любопытство. Наверное, скучно им в лесу, а тут выпал случай поболтать с новыми людьми.
– Затем, чтобы поговорить, – рассудительно сказал я. – Разве это не очевидно?
– От нас разговаривает Ворон.
– Почтенный Ворон несколько утратил моё доверие, – с сожалением объяснил я. – Поэтому я хочу, чтобы все наши договорённости подтверждались старейшинами племени Вербы – во всяком случае, до тех пор, пока доверие не восстановится.
Старейшины нахмурились уже всерьёз, а у Ворона лицо сделалось таким кислым, будто он съел лимон. Всё‑таки одичали они в своём лесу – ну куда это годится, чтобы у вождя племени все чувства были написаны на лице?
– Не надо этих «почтенных», – сменил тему Росомаха. – У нас так не принято. Называйте просто по имени.
– Ну раз у нас такая дружба, то разрешаю называть нас просто «барон» и «баронесса», – согласился я. – Но разумеется, только в приватном разговоре. При посторонних исключительно «господин барон» и «госпожа баронесса». Или «ваша милость».
– С чего бы нам так вас величать?
– С того, что мы являемся владетелями земли, на которой вы живёте. С того, что вы приносили нам присягу верности. И с того, что мы не можем позволить вам обращаться к нам неуважительно в присутствии наших подданных. Могу ещё что‑нибудь добавить, но думаю, этих причин более чем достаточно.
Лесные помрачнели, и в эмоциях уже явно прослеживалось раздражение. Ничего, пусть привыкают.
– Здесь не Рифеи, почтенные. Здесь у каждой кочки есть владетель, и если вы хотите жить в этих краях, вам придётся так или иначе встроиться в здешнее общество и соблюдать принятые нормы.
– Так о чём вы хотите поговорить, барон? – недовольно поморщившись, решил прекратить неприятное обсуждение Росомаха.
– Мне тут рассказали, что вы олених доите…
– Мы всех доим, – с некоторым удивлением от предложенной темы ответил тот.
– Звучит угрожающе, – хмыкнул я, – я даже немного встревожился. Но я, собственно, к чему это спрашиваю – может, вам коров привезти?
– Не надо нам коров, – вздохнул Росомаха. – Некому у нас за ними ухаживать. И кормов для коров у нас нет.
– А, понимаю. Для сена луга нужны. Или кукурузу[1] выращивать под силос.
– Нам проще у крестьян покупать.
– Ну проще, так проще, – пожал плечами я. – Деньги вам неплохие идут с ваших огородов, так что можете себе позволить. Но если что‑то нужно из того, что у крестьян не купить, обращайтесь.
– И цена, конечно, будет соответствующей? – язвительно осведомился Ворон.
Ну вот – раскрыл рот только для того, чтобы сказать глупость. Я демонстративно закатил глаза.
– Цена будет минимальной, Ворон. Я дворянин, а не торговец, и свои доходы получаю не с торговли, а с налогов подданных.
Заявление немного спорное, если вспомнить ту же зеленную лавку, но я предпочёл не вдаваться в нюансы, чтобы не усложнять.
– Действительно, есть у нас нужда, барон, – неохотно сказал Росомаха. – Нам необходимо электричество.
– Электричество? – поразился я. Мы с Ленкой переглянулись в полном изумлении.
– Электричество? – повторила она.
– Что вас так удивляет? – не понял Росомаха.
– Зачем вам электричество? – с недоумением спросил я.
– Для освещения, для отопления, – интонации у него были, как при разговоре с маленьким ребёнком. – Бытовую технику мы используем, инструменты электрические. Позже нам кое‑какие станки потребуются, для них тоже электричество нужно. Что не так?
– Как‑то плохо я себе представляю электрические фонари в волшебном лесу. Скорее в голову приходят какие‑нибудь разноцветные волшебные фонарики.
– Откуда вы такую чушь взяли, барон? – сморщил нос тот. – Мы, по‑вашему, кто – дикари, которые в шкурах бегают? У нас, правда, не всякое оборудование работает, но мы многое используем.
– А ваши в Рифеях тоже электричеством пользуются? – пришёл мне в голову вопрос. – Где они его берут?
– У вашего князя покупают, где же ещё? Ещё маленькие гидрогенераторы ставим на ручьях, но это только летом, да и вообще толку от них немного.
– А станки вам для чего?
– Наше племя раньше на паучьем шёлке специализировалось, вот его и хотим опять делать.
Я, конечно же, знал паучий шёлк – редкую и очень дорогую материю. Ленка заказывала пару платьев из паучьего шёлка, и даже для нас цена кусалась.
– А он в самом деле пауками производится? – полюбопытствовал я.
– Помилуйте, барон – зачем нам в своём лесу столько пауков? – усмехнулся Росомаха. – И где мы наловим столько мух, чтобы их прокормить? Это специальным образом обработанные волокна – и это вся информация, которую я могу вам сообщить.
[1] Кукуруза происходит из Америки. В мире Кеннера торговля с Америкой не особо активна, но всё же существует, так что в Европе хорошо известны и кукуруза, и помидоры, и картофель.
