Закаленные бурей 4

Бланко объявил по радио о снятии с себя полномочий диктатора и передачи власти гражданину Никарагуа дону Алехандро Извилину. Саня, малость, прибалдел от такого развития ситуации.

– Лёша, вроде Рыбак должен был стать президентом?

– Президента выбирают, а ты диктатор – сам себе власть забрал, разницу улавливаешь? А если серьёзно, то Миша начальник жандармского управления, а ты уже уволен с поста министра образования Якутии, то есть лицо частное. Когда начнёшь руководить страной, координируй действия с начальником своей охраны – могут быть покушения.

– Спасибо, Лех. Я всегда знал, что самую ответственную должность ты поручишь товарищу. Я же педагог по призванию, привык к этому.

– Ты боец «ОСО» и первый русский диктатор Никарагуа. Гордись.

Большинство офицеров вернули солдат в казармы, собравшись у президентского дворца. Туда же подтянулись и все наши части. Однако отдельные части армии сдаваться не собирались. Бригада генерала Гая Морено численностью около двух тысяч бойцов, сдаваться не пожелала, заняв оборону в богатом пригороде столицы.

– И как их оттуда выковыривать? Если штурмовать эти гасиенды, только людей положим…

– Паштет, передай Рыбаку, пусть выдвигается в тыл этим патриотам, туда же перебросим снайперов Даля. Летун, поднимай своих в небо, и найдите дом, где расположен их командный пункт. Мы его либо пушками разнесём, либо снайпера генерала и остальных высших офицеров перестреляют. И дайте мне матюгальник, скажу им пару ласковых. Спрятавшись за грузовиком, я проорал рекламную речь: «Бойцы, диктатор Хесус Бланко отрёкся от власти, передав её более достойному. С этого момента вы стали не защитниками государства, а мятежниками. А все мятежники подлежат уничтожению. Рядом со мной стоит командир первого полка революционной армии Никарагуа полковник Хуан Лопез. Он со своим батальоном сразу перешёл на сторону правительственных войск, поэтому жив и командует уже целым полком. По распоряжению нового легитимного президента страны Алехандро Извилина все желающие смогут выехать за её пределы со своим движимым имуществом, а все солдаты могут вступить в революционную армию и получать ежемесячное довольствие, в три раза превышающее ваше сегодняшнее. Если генерал Морено не хочет сдаваться, а желает, чтобы вы погибли, сами арестуйте его и таких же тупых офицеров. Десять минут вам на размышления, затем заговорят пушки и огнемёты – вы и всё вокруг вас сгорит в пожаре моего сверхоружия.

Через десять минут собранные дельтапланы стрекозами заскользили по небу. По рации передавал Пан.

– Сэм, есть контакт, жёлтая двухэтажная усадьба с черепичной крышей прямо подо мной. Во дворе слишком много солдат и офицеров.

– Пройдись по ним из пулемёта, только дом не трогай.

Эскадрилья мотопланеров сосредоточилась в указанном районе и, дав несколько очередей, быстро отлетела на безопасное расстояние.

– Как успехи?

– Забегали, как тараканы. Человек двадцать положили.

Офицеры хунты, теряя сослуживцев, бегом спрятались в доме. Один из них подошёл к командующему.

– Генерал Морено, наши бойцы докладывают, что район окружён.

– Ничего, генерал Гарсия, пусть попробуют выкурить нас отсюда. А предателя Лопеза я вздёрну на дереве!

– В районе дель Кастилья, где занял оборону батальон, их позиции расстреляли с этих самолётиков, а затем сожгли из огнемётов. Поэтому он сдался.

– Трусы, надо стоять до последнего патрона, а они рады сдаться первому встречному. Подстрелите из ружей этих летунов. Полковник Уэрте, отдайте приказ сбить лётчиков.

Я стоял и ожидал капитуляции, надеясь на психологию человека. Это в будущем будет воспитан никарагуанский спецназ, бьющийся по принципу "ни шагу назад". Сейчас армии всех этих банановых стран – сброд, который может только крестьян гонять и то, только потому, что те без винтовок. Моральный дух у них также слабый, если учесть постоянные перевороты: хоть этот президент, хоть другой – принципиально ничего в жизни не меняется. Что‑то представляют собой идейные повстанцы – такие во все времена стойкие, но перед нами были обычные регулярные части.

Пилоты видели, что собирается взвод стрелков, так что сами шустро заходили со стороны солнца, чтобы оно ослепило стрелков, отрабатывая при этом по никарагуанцам из пулемётов. Раздавшийся слитный залп из винтовок отогнал ещё дальше назойливых лётчиков. Возле меня появился Санчез, за ним шла группа молодёжи из пятидесяти человек с винтовками в руках, которых возглавлял классический кабальеро из фильмов.

– Дон Семёнов, я, Анхель Кабрера, а это революционеры «Фронта» – они студенты института. Мы не могли остаться в стороне, когда вершится история страны.

– Очень хорошо, что вы прибыли. Пётр, матюгальник шефу.

Взяв поданный бойцом мегафон, я снова заорал, надрывая горло: «

– Солдаты, мирное население страны поддерживает новую власть, крестьяне и студенты с нами. Сдавайтесь и присоединяйтесь к нам, иначе мы начнём штурм, и тогда пленных не будет».

Неспокойно было на вилле сенатора Фуэнтиса. Офицеры кучковались, обсуждая сложившуюся ситуацию.

– Генерал Морено, надо капитулировать. Хозяева гасиенд, где мы заняли оборону, умоляют нас сдаться.

– Крысы! Готовьтесь к атаке, мы свернём им хребет. Полковник Уэрте, выводите бойцов на позиции для решительного броска. Мы им покажем, кто хозяин в стране.

Пан передал: "Вижу перегруппировку солдат для возможной атаки, место накопления – гасиенды с "полпервого до полтретьего".

– Вас понял, Пан. Лейтенант Худяк, готовь пулемётную встречу. Кабрера, ты со своими людьми поступаешь в распоряжение лейтенанта.

Лейтенант Александр Худяк побежал к позициям своей пулемётной роты, расположенным слева от нашего командного пункта. За ним пробежались повстанцы.

Солдаты полковника Уэртэ пробирались между садовыми деревьями и кустарниками гасиенд, собираясь вдоль заборов. Накопившись, они полезли через них, выскакивая на улицу и бросаясь в атаку. Нарвавшись на перекрёстный пулемётный огонь и получив, в качестве устрашения, струю из огнемёта, часть солдат побежала назад, другая подняла руки вверх. А Худяк отдавал команды.

– Парни, огонь по отступающим! Это чужая армия, никого не жалеть! Мы наберём свою.

И пулемёты поливали, пробивая туфовые и деревянные заборы, уничтожая бегущих в панике никарагуанцев.

Генерал Морено смотрел на бой со второго этажа в бинокль.

– Черт возьми, это действительно укомплектованная армия, а не убогие повстанцы. Генерал Гарсия, надо перегруппировать части, заткнув дырку новой ротой. Гарсия, ты слышишь меня?!

– Генерал Морено, вы арестованы. Я приказал выбросить белый флаг.

– Предатели!

– Генерал, отдайте пистолет, мы выходим.

В нашей ставке, расположенной в ста метрах от этого квартала, в бинокли мы также осматривали позиции противника. Заверещал Лопез: «Белый флаг, они выбросили белый флаг!»