Закаленные бурей 4

– Понимаешь, Мария, я и мои товарищи знают цель, которая должна быть достигнута. Многим из них всего лишь по 27 лет – мальчишки. Мы ошибаемся, теряем деньги и время, устраняя последствия этих ошибок и промахов. Но все мы живём по принципу: "В сложной жизненной ситуации ищите решение, а не виноватых". Поэтому мы побеждаем. А в нашем государстве принято, что руководители сразу ищут виноватых или тех, кого бы сделать виноватыми, чтобы самим "соскочить с раздачи люлей". Для таких людей дело неважно, важно обелить себя. На наших заводах таких «ловкачей» нет. Стал директором, значит, берёшь ответственность на себя за всё и исправляешь. А не получается самому, тогда помогают товарищи. А если попадается хитрец, избегающий ответственности, ищущий не решение, а виноватых – он очень быстро вылетает из начальства.

– То есть вы человек дела?

– Да, у меня такой подход.

– Я слушала рассказы ваших служащих и проверила сама, у вас на предприятиях совсем другие условия труда, чем повсеместно в России. Везде трудящимся тяжко, а у вас для них курорт какой‑то.

– Маша, трудовую дисциплину никто не отменял. За брак, пьянство и опоздания установлены большие очень штрафы. А кто совсем не понимает, тогда розги используем, как последнее предупреждение. Если и это не помогает – следует увольнение со штрафом. Хотя до розог ещё не доходило, но это прописано в контракте. А по поводу короткого рабочего дня скажу так. Я не вижу смысла в том, чтобы мои рабочие трудились на износ – у уставшего человека будет больше брака или ошибок в расчётах. Рабочие понимают, что лучшего они нигде не найдут, поэтому относятся к нам, как в известной поговорке: "Барин, постель застелила – идите угнетать", – то есть ценят своё рабочее место. Когда вниманием императора завладели новые гости, я отошёл и

приватно пообщался со статс‑дамой Софи Друбецкой, получившей повышение в императорской свите. В связи с этим я подарил ей ожерелье, сделанное якутскими ювелирами из якутских алмазов. Мадемуазель Софи томно закатывала глаза, давая понять, что я порядочная сволочь, которая совершенно забыла про неё. Однако, что меня радовало, у женщины появилось дело, причём, любимое – собирание сплетен, но не ради болтовни, а для передачи их моей СБ. Она чувствовала себя причастной к большому делу. Я называл её русской агентессой, и очень хорошо оплачивал этот труд. Так что информацию из дворца она давала Луговскому постоянно и оперативно с ремарками "сплетни", "заслуживает внимание", "очень важно".

Несмотря на спокойное начало, наступивший год обещал быть бурным. Даже золото и алмазы из доли императора я придерживал в подвалах банка «Зенит Рус» в Якутске, расплачиваясь с ними бумажными ассигнациями из полученных императорских кредитов, или именными векселями. Пришлось убеждать императорскую чету в том, что добываемые алмазы и золото, которое является частью золотого запаса империи, целесообразно хранить в Якутске, разделив его на несколько частей.

– Ваше величество, Якутск расположен очень далеко от границ государства. Кроме того я обладаю армией, способной задержать любого противника, пока материальные ценности будут вывозиться из Якутска. В связи с этим считаю целесообразным создать ещё одно, дальневосточное хранилище императорской казны. Вы можете прибыть и лично убедиться в реальности сохранения и возможности эвакуации золотого запаса в Иркутск или Омск. Если не ошибаюсь, в этом году наши края должен посетить Пётр Аркадьевич Столыпин с проверкой. Я ему всё покажу.

– Возможно, в твоих рассуждениях есть рациональное зерно. Я беседовал с председателем совета министров, он очень лестно высказался о развитии дальневосточного наместничества.

– По крайней мере, ваше императорское величество, я так же разделил своё золото между Петербургом и Якутском.

– Отчего не хочешь положить золото в банки США?

– Николай Александрович, золото нам никто не отдаст. Отдадут долларами, но не металлом, поэтому я сторонник хранения золота у себя. Если в этом возникнет необходимость, в иностранные банки я положу только бумажки – рубли или доллары.

«Зенит Рус» снова получил кредит в 20 миллионов рублей под добытое золото. К тому же по несколько миллионов рублей два раза в год приносили экспроприации денежных средств бойцами «ОСО». Акцент зачисток криминала сместился в Польшу, Финляндию, Среднюю Азию и на Кавказ. Неплохо шли дела у нашей маклерской конторы. Её коллектив разросся, поднатаскался, у клерков появился биржевой опыт, работала финансовая разведка, а также был обкатан процесс нашего взаимодействия с друзьями из госорганов в части получения инсайдерской информации. В результате появившейся у банка наличностью, Леонидова осуществила большие денежные вливания в биржевую торговлю, отчего увеличились обороты конторы и прибыль от проводимых биржевых операций. Мы активизировались на рынке, покупая или поглощая предприятия.

Благодаря инсайдерской информации в Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде мы прикупили по паре «плохо чувствующих себя» небольших заводиков по производству метизов и строительного инструмента, типа стремянок, гаечных ключей, молотков. Затем пришла очередь четырёх электромеханических заводов, выпускающих бытовые изделия типа розеток, выключателей, лампочек, кабельной продукции, электродвигателей и аккумуляторов. Мы подгребали под себя электрическую отрасль, а также банки

Царская Россия не входила в число ведущих автомобилестроительных держав. Так что в 1909 году в нашей стране было всего четыре завода, выпускавших или собирающихся выпускать автомобили, – завод «Фрезе», перекупленный нами, «РАЗИП» в Петербурге, выпустивший всего 38 автомобилей, после чего благополучно разорилось, «Руссо‑Балт», а также самолётостроительный завод «Дукс» в Москве. Завод Густава Лесснера, собирающий «Даймлеры» из германских комплектующих практически свернул свою автомобильную деятельность, переориентировавшись на производство двигателей и морских судов.

Когда Крупский и его экономисты проанализировали цифры производства легкового транспорта, то оказалось, что за пять лет четырьмя заводами было выпущено около 500 легковых автомобилей. Рынок легковых автомобилей страны заполнялся за счёт импорта иностранных марок. В США в это же время насчитывалось около 300 автомобильных заводов, поэтому счёт шёл на десятки тысяч машин в год. Даже армия, которая должна была стать основным заказчиком транспорта, была в стороне. Активисты «Российского автомобильного общества» безрезультатно бомбардировали императора обращениями, что "в мирное время со стороны военного ведомства не было сделано ничего для создания отечественной автомобильной промышленности". Военный министр Сухомлинов и начальник Генерального штаба Жилинский совершенно не интересовались развитием отечественного автомобилестроения. Сухомлинов "избрал» самый лёгкий путь – размещение заказов на автомобили за рубежом, покровительствуя тем иностранным фирмам, с которыми имел "личные деловые связи".

Узнав о таком подходе к армейским закупкам, я даже не пытался общаться с военным министром по вопросу заключения контрактов. Единственное, что у нас получилось из сотрудничества с армейцами, была покупка ими лицензии на производство «лимонок». Напалм их вообще не заинтересовал. Представители ГАУ мне вещали.

– Понимаете, Алексей Николаевич, в условиях бетонных бастионов горючие наполнители не актуальны, бетон не горит‑с! Вот артиллерия – это да‑с!

– Не горит, и не надо.