Закаленные бурей 4

– У меня есть помощники, которые поняв, чего я хочу, отлично выполняют свою работу. Это их заслуга. А вот вам, Пётр Аркадьевич, надо бы поберечься. Когда вы начнёте реализовывать свою реформу, её перспективы оценят враги государства, и сочтут опасной – не приведи Господь, если Россия вырвется в мировые лидеры.

– И что из этого?

– А то, что рядовой служащий, член партии эсеров, пожертвует собой и смертельно ранит председателя Совета министров, то есть вас.

– Не может быть! Полная чушь. Я уже пережил 10 покушений и ничего, обошлось. И когда это, по‑вашему, произойдёт?

– Когда запустите реформы. И будет это в конце лета этого года.

– Вы предлагаете отказаться от реформ? Никак невозможно‑с! Это дело всей моей жизни.

– Причём здесь отказ от реформ? Нужно принять меры противодействия террористам. Об этом я веду речь. У меня в отряде готовят хороших профессионалов широкого профиля. Их надо приставить к вам в качестве охраны. Вам также необходимо предпринять ряд действий, направленных на повышение вашей безопасности. Необходимо прекратить разъезжать по городу в открытом авто, применять меры маскировки своего передвижения, вести более скрытый образ жизни. Это оградит вас от большинства убийц.

– То есть полностью защитить меня не смогут.

– Никто не сможет, Пётр Аркадьевич, но усложнить жизнь убийцам необходимо.

– А вы сами не боитесь ездить открыто?

– А принимаю меры безопасности. Меня сопровождает охрана в трёх одинаковых бронированных автомобилях. Никто не знает, в каком авто я буду находиться – это определяется перед самым выездом. К месту назначения добираюсь всегда разными маршрутами, не гуляю по городу, как раньше, есть охрана в доме. И всё равно опасаюсь пули врага.

– Вот, значит, как живёт алмазный король!

– Увы, за всё надо платить. Я плачу условной свободой. Откровенно говоря, вы и так не гуляете, как обычный человек. Ваша жизнь отгорожена от городских реалий высоким положением. Так что в вашем распорядке не так уж много изменится. К тому же, года через три реформы раскрутятся, войдут в колею, и ваша жизнь станет не так важна, как вначале.

– Если бы я не знал, кто вы, то назвал бы фантазёром. Поживём, увидим. Благодарю за предложение защиты.

Проверяющие дали отличную характеристику состоянию промышленности региона и его руководителям. А когда комиссию упаковали подарками местных промыслов, в Питер она возвращалась весьма в хорошем настроении.

А вот театра и синематографа в Якутске не оказалось, как и учебных заведений, готовящих новые культурные кадры. Так что культурные мероприятия в городе проводились на энтузиазме. Исправить этот недостаток взялась гостья из Петербурга. Баронесса Ольга Пятаева приехала в Якутск на экскурсию, ища вдохновение в природе сурового Севера. Собирая сюжеты для своих будущих картин, она так увлеклась новым темпом жизни в крае, что решила остаться. Баронесса напросилась на приём ко мне.

– Алексей Николаевич, я преподаю живопись в Санкт‑Петербургской академии искусств.

– Очень похвально. Ваша поездка удалась? Получилось собрать интересные сюжеты?

– Не то слово! Я настолько потрясена природой и местным ритмом жизни, что хотела бы организовать факультет искусства в вашем институте.

– Однако! Вы серьёзно собираетесь променять столицу страны на столицу края?

– Там я обычный преподаватель, который ничего не решает. Здесь я могу реализовать своё видение, внедрять некоторые новые методики обучения, встав у истоков. Я же вижу, что нужно поднимать культурный уровень жителей края.

– Ольга Свиридовна, вы приняты на должность декана факультета искусства Политеха. Я распоряжусь о выделении вам фондов и помещений, а вы начинайте организационную работу.

Набрав штат местных помощников из ссыльнопоселенцев дворянского и разночинского происхождения, работавших в сфере культуры, пригласив ряд знакомых деятелей культуры из Питера, коллектив взялся за организацию факультета искусств, драматического театра, филармонии, школ искусств и народного творчества. Естественно, после представления на заседание правительства наместничества своей программы, она получила должность главы департамента культуры.

Экономическая политика края была направлена на создание максимально независимого от внешнего рынка народного хозяйства. Правда, техническая голова, то есть конструкторские бюро ряда местных заводов находились в промзоне «Приморская» в Петербурге. Ничего, учёные и инженера приезжали из столицы в командировки налаживать местное производство. Прекратив деятельность «Фонда Семенова», я основал «Фонд инновационного развития», чем‑то напоминающий «Фонд Сороса». Им командовал Недоваров, который в прямом смысле «скупал» перспективных студентов и молодых учёных. Мной, Головкиным, Покидиным, Горняковым, Тагановым и командой инженеров, а в рекламной и финансовой сфере – Сибаевой и Леонидовой с коллегами, была разработана система отбора перспективных учёных и студентов, определены порядок и размеры денежных грантов.

Всё наши нововведения постоянно освещалось в прессе. Начинающие учёные подавали заявки на получение грантов для своих исследований, предоставляя свои разработки или идеи. Наши технари оценивали их, приглашая к сотрудничеству тех, чьи исследования или готовые приборы представляли интерес. Так мы пополняли перспективными сотрудниками наши КБ и заводы. Для уже работающих специалистов был издан приказ о рацпредложениях, когда за принятые технической комиссией «рацухи», разработчикам шла ежемесячная доплата. Кроме того, специальная команда инженеров разных направлений планомерно шерстила патентные бюро Питера, Москвы, Киева и других крупных городов, выискивая интересные разработки.

Ко всему прочему я периодически вспоминал фамилии молодых людей – будущих академиков, отыскивая их через жандармов и полицию. В большинстве своём это были дети крестьян или небогатых служащих и чиновников. Так что моё предложение, подкреплённое деньгами, всегда принималось. После моих поездок в нашей группе юных учёных появилась молодёжь: Владимир Климов – будущий конструктор авиационных двигателей; Сергей Ильюшин – разработчик штурмовика «Ил‑2» – самого массового боевого самолёта в истории, единственный лауреат семи Сталинских премий; Павел Сухой – один из основателей советской реактивной и сверхзвуковой авиации. Пришёл работать в КБ ученик зять Жуковского, молодой инженер Борис Юрьев – авиатор, который скоро изобретёт устройство под названием «автомат перекоса», обеспечивший безопасное пилотирование. Из Владивостокского воздухоплавательного отряда лётчиком‑испытателем к нам перевёлся 25‑летний Пётр Николаевич Нестеров – основоположник высшего пилотажа, в честь которого названа «петля Нестерова».