Застенец

Даниил Маркович был не только хорошим магом, но и умным человеком. Он понимал, что этот день придет. И даже подготовился к нему. В ящике стола давно лежали оформленные задним числом надлежащие документы. С одной лишь пустой графой, которую Его Светлость до сих пор так и не заполнил.

Ирмер предусмотрел все, кроме самого главного. Он не нашел наследника. Щупал по всей Империи волшебным Глазом, собирал множество различной информации от частных сыщиков, но подходящего кандидата не обнаружил. Ни среди дворян, ни среди простолюдинов. Всех обуяла ненависть и желание уничтожить соседей. Тех самых застенцев, которые жили здесь задолго до появления магов.

Внезапно странное предчувствие овладело Ирмером. Он подошел к окну и вгляделся в туманную дымку Стены, возведенной и поддерживаемой сотней магов. По сути, созданного магического барьера, защищающего от возможного вторжения. Хорошее заклинание, кованое. Даниил Маркович снял сначала один слой, потом второй. Раньше бы он побоялся, поостерегся, что заметят, но теперь терять было нечего.

И магическим зрением, через десятки стен зданий Васильевского острова, в крохотном оконце тумана, увидел другой, чужой мир. Высокие каменные дома, снующие по дороге закрытые самокатки вроде телег, выставленные солдаты с, должно быть, винтовками. Но взгляд Ирмера оказался прикован к омнибусу со странными рогами. С той лишь разницей, что никаких запряженных лошадей Даниил Маркович не заметил. Омнибус вез себя сам по железным рельсам.

Внутри, облокотившись на руку, сидел парнишка. Ирмер не особо разглядывал его внешне, с лица воду не пить, а вот Взором ощупал как только мог. И остался доволен. Светлая душа, на долю которой выпало много испытаний.

– И еще выпадет, – негромко произнес Даниил Маркович.

Парнишка был не идеален. Была в нем и тьма, пусть и спрятанная очень глубоко. Раньше бы поглядел на него да прошел мимо. Но что делать, когда ты оказываешься на безрыбье?

На мгновение время если не остановилось, то принялось течь невероятно медленно. А Ирмер хоть и говорил шепотом, едва различимо, однако мальчишка его слышал. Каждое слово громом отзывалось в голове подростка.

– Назови свое имя.

Конечно, лучше бы было устроить все по‑другому. Познакомиться, рассказать самому о текущей ситуации, ввести в курс дел. Однако именно времени теперь катастрофически не доставало. Поэтому Ирмер не церемонился. Надавил своей магической мощью, и парнишка тихо выдохнул.

– Коля… Куликов Николай Федорович.

И тогда Ирмер отпустил мальчишку. Но прежде вложил в него почти всю силу. Он понимал, что рискует. Парнишка может попросту не выжить. Как умирали все прочие при моровом магическом поветрии. Потому дар вкладывали только в тех, кого уже коснулась волшба. Однако сейчас выбора не было.

После он тяжело уселся на высокий стул, достал дрожащими руками документы и везде вписал имя. Писал невероятно долго, с огромным трудом выводя каждую букву. А закончив, позвал слугу.

– Илька! Илька, сукин сын! Поди сюда.

Голос Ирмера звучал тихо, бесцветно, словно принадлежал призраку. И если бы Даниил Маркович видел себя со стороны, то поразился бы, как сильно постарел. Удивился переменам и Илька, застывший на пороге. Слуге стоило невероятных усилий над собой, чтобы приблизиться к сидящей за столом живой мумии в одежде хозяина.

– Отведи… Вниз…

Каждое произнесенное слово казалось сравнимо с подвигом. Ни о какой самостоятельной ходьбе теперь и речь не шла. Потому Илька поднял Его Сиятельство на руки и понес вниз.

– В столе письма… – шептала ему на ухо мумия. – Тебе и Самарину.

Силы почти покинули Даниила Марковича. Разве что только пальцы до сих пор крепко сжимали листки бумаг. Он даже не понял, как оказался в кресле. Лишь обвел всех взглядом, увидев растерянные лица господ и рассерженное – князя. Потому позволил себе напоследок улыбнуться, наконец расцепив пальцы.

– Дар… – только и сказал он.

Листы бумаг упали под ноги разгневанному Максутову. На том история жизни мага первого ранга, Его Светлости Ирмера Даниила Марковича кончилась. А другая началась.

 

Глава 1

 

– Проклятые иносы!

Хмельному возгласу тетки вторил звон рюмки. Опять чокается с бутылкой. Дурацкая привычка, которая меня невероятно бесит.

Я свесился с кровати, посмотрев на дисплей смартфона. Восемь сорок пять. Будильник поставлен на девять. С одной стороны – все равно скоро вставать, с другой, – именно эти пятнадцать минут я бы предпочел поваляться в кровати.

Первым делом забил в телефоне прогноз погоды. Облачно, но дождя нет. А следом посмотрел в окно. Все так, синоптики не обманули. И обещанный ночной дождь обошел нас стороной. Это здорово. Значит, поле сухое.

Сначала я заглянул в ванную комнату, умылся и почистил зубы. А потом все же пришлось зайти на кухню. Честно говоря, я не любил общаться с тетей в таком состоянии. Но тут уж никуда не денешься. Я живу в ее квартире, поэтому вынужден терпеть периодически обостряющиеся приступы алкоголизма.

Если честно, даже не знаю, что их активизирует. Она может спокойно держаться два‑три месяца, а потом неделю пить, превращаясь в подобие берсерка. Оттого и постоянной работы лишилась. Перебивается мойкой полов. Сегодня катализатором стал телевизор и новостные передачи. Хотя, может они подвернулись под руку уже после.

– Проклятые иносы! – указала она на экран нашего крохотного LG на стене.

– И тебе доброе утро, тетя Маша.

– Смотри, как лебезит перед ними! – с отвращением выплюнула она.

На экране был наш президент с их министром иностранных дел. С виду – обычный репортаж делегации на высшем уровне. Только стоит знать: один из них человек, а другой – инос.

Забавнее всего, что кличку дало само правительство. Точнее, после необъяснимого появления иноземного города они нарекли вторженцев «оккупационными силами иномирных существ». Военные сократили всю эту тряхомудию до «иносов». А от них слово ушло в народ.

Правда, с тех пор многое поменялось, конечно. Теперь пришельцы именовались «наши иномирные партнеры», но простой народ все равно называл их иносами. По старой памяти. И боялся так же, как и раньше.

– Всех их надо к ногтю! – брызгала слюной тетя.

– Надо, надо. Весь мир в труху, теть Маш. Ты бы только закусывала.

На столе расположились дешевенькие пресервы, буханка черного хлеба и початая бутылка водки. Вторая, только уже пустая, лежала на полу. Такой себе натюрморт.

– Уничтожить всех, чтоб неповадно было. Пока они на нас не напали!

– Ты опять по Рен‑ТВ передач насмотрелась? Да и вроде пытались уже уничтожить. Ничего не получилось.