Затопь

– Что понятия не имею, о чём ты, – пожал плечами Артур. – Если ты так говоришь, наверное, да, так и есть. Поищем ракушки.

Фархат кивнул, и они снова отвернулись друг от друга, сосредоточившись на своих поплавках.

До жары они так и не досидели. Артур едва перестал трястись от свежего морского бриза, пригрелся, расслабился, как Фархат сообщил:

– Ну и хватит на сегодня, пожалуй.

– Ещё же рано совсем, – удивился Артур, бросив взгляд на небо. Не то чтобы он умел определять время по солнцу, но и без этого было ясно, что оно далеко не в зените.

– И что? – так же с оттенком удивления откликнулся Фархат.

– Разве мы тут не прячемся от тех, кто меня ищет? – напомнил Артур. – Какой смысл возвращаться раньше?

– Ах да, – спохватился Фархат. – Прости, позабыл.

Он выглядел таким беспечным, что Артур моментально уверился: ничего он не забыл. Раздражение снова поднялось внутри, перехлестнуло через лёгкие, заплескалось где‑то в горле.

– Просто рыбы наловили достаточно, – Фархат не оправдывался, он просто объяснял. – А я обычно не сижу тут зря.

Может, если бы он хотя бы попытался сделать вид, что ему не плевать на нависшую над Артуром опасность, Артур бы поверил. Постарался бы поверить. Но Фархат не собирался ради него стараться.

Ведро в самом деле было почти полным, им действительно повезло. Один только монстр, пойманный Фархатом, уже занимал немало места, да и Артур поймал четыре упитанных рыбки.

– Я думал, что ты в любом случае будешь рыбачить до обеда, вне зависимости от результата, – пробормотал Артур, сматывая удочку. – Такая рыбалка, до дневной жары…

– А смысл? – не понял Фархат. – Трудиться ради труда?

– Мне казалось, что в мире всё именно так и работает, – усмехнулся Артур. – Ну и вы тоже. Вам приходится делать кучу всего, чтобы жить здесь, верно? Мне казалось, работы всегда хватает.

– Мы не особо думаем об этом, – признался Фархат. – Каждый делает то, что хочет. Если ты уйдёшь на полдня просто гулять и смотреть на море, у тебя никто ничего не спросит. Или даже на день. На два дня. Не важно.

Он забрал у Артура удочку, сложил рыболовные снасти на дно лодки и взялся за весло.

– Затопь не лагерь и не трудовая повинность, у нас нет графика дежурств и списка важных дел. Здесь просто живут.

– Но если никто не будет заниматься делом, жить здесь станет невозможно! – нахмурился Артур. – Если никто не наловит рыбы, никто не приготовит обед – что вы будете есть?

– Как‑нибудь выкрутимся, – Фархат казался абсолютно уверенным. – Мы всегда выкручиваемся.

– А на что вы вообще живёте? – запоздало озадачился Артур. – Помимо того, что вылавливаете из моря, вся еда же чего‑то стоит? И вещи, всё прочее…

– Что не можем добыть тут, приносит из города Макс, – пояснил Фархат. – Только она покидает Затопь.

– Всё‑всё только Макс покупает? – переспросил Артур.

– Ну, давай считать, что покупает, – преувеличенно покладисто согласился Фархат. – Скажем так, добывает, когда ей везёт.

– У вас всё как‑то неправильно, – Артура прямо‑таки раздражал такой подход.

– Конечно, неправильно, – легко согласился Фархат. – Неправильно жить в брошенном доме затопленного города, ты хотел сказать, да?

Артур промолчал. Последняя поддёвка Фархата, конечно, попала в цель, да и вообще он не пытался что‑то доказать или как‑то изменить сложившийся уклад жизни пятёрки сквоттеров, но его просто тревожил их подход. Как они вообще выживают с таким отношением?

– И что, у вас ни разу не было проблем из‑за этого всего? – насуплено поинтересовался Артур.

– Почему? Были, – снова не стал отрицать Фархат. – Я же сказал, мы выкручиваемся. Но честно сказать, это случается реже, чем ты можешь подумать. Наверное, всё просто складывается, как надо, и мы все понимаем, что невозможно постоянно бездельничать. Каждый нашёл себе дело по душе и иногда помогает другим, а Затопь помогает нам всем, вот и всё.

Вот и всё. Как будто это что‑то объясняло.

 

Глава 10, о давних событиях которой Артур не знает

 

Взгляд начинал преследовать Фархата, едва он переступал порог дома. Фотографии были везде – висели на стенах, стояли на полках, торчали из‑за рамы зеркала. Одно и то же лицо смотрело на Фархата в любой точке пространства, и он почти научился жить с этим.

– Фархат? Это ты? – прокричала мама с кухни.

Там что‑то, как всегда, кипело, плевалось маслом, парило, наполняя воздух горячей влажностью и ароматом всевозможных пряностей. По телевизору герои какой‑то очередной мелодрамы с надрывом выясняли отношения, и Фархату пришлось повысить голос, чтобы пробиться сквозь их вопли:

– Это я!

– Чего ты вечно орёшь?! – прокричала мама. – Не можешь нормально разговаривать?!

«Потому что ты всегда смотришь телевизор на полной громкости», – мог бы сказать Фархат.

«Потому что иначе ты меня не услышишь», – мог бы сказать Фархат.

«Ты сама вечно орёшь», – мог бы сказать Фархат.

Он предпочёл промолчать. Фотографии проводили его осуждающим взглядом.

Первым делом Фархат отнёс в свою комнату сумку, чтобы не валялась, где попало; затем тщательно вымыл руки и на всякий случай причесался, чтобы выглядеть аккуратнее. Застегнул верхнюю пуговицу рубашки.

В зеркале отражался почти тот же человек, что смотрел со всех фотографий. Почти.

Фархат вышел на кухню, чмокнул маму в щёку – идеальный сын.

– Чего ты лезешь? – оттолкнула его мама. – Не видишь, у меня тут всё подгорает!

Она что‑то яростно перемешала на сковородке, обжигающая капля масла клюнула Фархата в руку.

– Прости, – сказал он. – Тебе нужна помощь?

– Да чем ты поможешь?! – отмахнулась мама. – Только рубашку запачкаешь, а мне потом стирать! Сядь лучше.

Фархат послушно опустился за стол, сложил руки на белоснежной скатерти. Прямо у него над ухом на экране телевизора героиня рыдала в объятиях героя.

 

Конец ознакомительного фрагмента