Затопь
Конечно, предпринималось несколько попыток возродить Затопь, отремонтировать и заселить дома, снова вернуть себе побережье, по которому все так скучали, но море снова и снова прогоняло людей прочь. Затопь быстро облюбовали для встреч, которые необходимо было скрыть от чужих глаз, – то есть или для любовных, или для незаконных; но даже самые бесшабашные хулиганы и отъявленные мерзавцы не любили задерживаться там надолго. Рассказывали, что кое‑кто, впрочем, всё же прижился среди покинутых и часто подтапливаемых домов; рассказывали, что не все из них люди. Кто‑то в такие истории верил, кто‑то скептично хмыкал, но в общем и целом от Затопи старались держаться подальше. Матери пугали детей историями о выползающих из заброшенных домов морских чудищах…
Артур знал это всё наизусть – и историю появления Затопи, и все связанные с ней байки. Любой житель города их знал. Поэтому с обитателями Затопи встречаться он не горел желанием и глаза открывать не торопился. Может, поговорят и уйдут прочь?
– Да оставь его, – словно подслушав мысли Артура, предложил второй голос. – Пойдём. Вернёмся попозже.
– Сейчас, погоди, – попросил первый голос. – Возьму для Иды…
«Сейчас они уйдут, – мысленно повторял себе Артур. – Сейчас, потерпи буквально минутку, и они уйдут, и тогда…»
Что произойдёт тогда, он додумать не успел. Что‑то холодное коснулось его пальцев, и он непроизвольно подскочил, взмахнув рукой в сторону гипотетической опасности.
– О. Проснулся, – бесстрастно прокомментировал второй голос.
В дверном проёме, скрестив руки на груди, стояла девушка. Из‑за того, что дневной свет остался у неё за спиной, Артур не мог разглядеть её в подробностях, но ему показалось, что она примерно его ровесница, лет пятнадцати или около того. Она не выглядела ни страшной, ни опасной, и определённо казалась человеком – то есть не соответствовала ни одной популярной байке о жителях Затопи.
Артур перевёл взгляд на того, кто стоял у самых ящиков, послуживших ему кроватью; на того, кто так неудачно прикосновением напугал его.
Перед ним стоял ребёнок. Неопределённого пола и явно помладше, с испуганным взглядом огромных светлых до прозрачности глаз. Вообще он весь казался каким‑то бледным, блёклым, настолько что почти светился в полумраке комнаты, отражая проникающий сквозь окна солнечный свет, подобно луне. Почти альбинос в застиранной до бесцветности одежды.
Каким‑то параллельным мыслительным процессом в голове заворочался подбор материалов: такой типаж надо рисовать чем‑то лёгким – может, художественными маркерами? Или карандашами удастся передать эту светящуюся бледность, если взять бумагу потемнее? А может, акварель?
– Прости, – ребёнок выглядел ещё более удивлённым и напряжённым, чем Артур; по голосу по‑прежнему не было ясно, девочка это или мальчик. – Я просто хочу забрать осколки. Если ты не против…
Всё ещё не произнося ни слова, Артур снова перевёл взгляд – теперь на собственную руку, на которую указывал ребёнок. Оказывается, он всё ещё сжимал в руке отбитое горлышко бутылки. Кто бы мог подумать – не бросил её сразу на месте, не потерял во время беготни по городу, не выронил, пока спал…
Наверное, он напугал ребёнка, когда взмахнул рукой с зажатой в ней «розочкой», запоздало сообразил Артур. Но что уж теперь поделаешь.
– Не против, – ответил он; оказалось, что голос сильно охрип, и Артур счёл за лучшее замолчать и немного прочистить горло.
Он опустил бутылочное горлышко на ящик рядом с собой, почему‑то не рискнув передать его ребёнку в руки.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил ребёнок и представился: – Я Солнышко.
«Да что ты будешь делать, – мысленно выругался Артур. – Вот какого ты пола, Солнышко?»
– Вообще, меня зовут Ми́ке, – уточнил ребёнок, словно услышав этот незаданный вопрос. – Но все зовут меня Солнышком. Ты тоже можешь так звать.
Так стало понятнее, Мике – имя вроде бы мужское. Наверное. Артур почувствовал облегчение. Вообще, учитывая обстоятельства, у него было очень много причин нервничать, а также имелось ещё больше вопросов, которыми стоило бы задаться, но вот эта разгадка крошечной и простой тайны отчего‑то придала ему сил. Как будто она стала добрым знаком: с остальным тоже как‑нибудь удастся разобраться.
– Я Артур, – представился он.
Может быть, ему не стоило, может быть, это было небезопасно, но почему‑то казалось, что бояться нашедших его людей не стоило. Или просто отчаянно хотелось в это верить.
Он перевёл вопросительный взгляд на девушку в дверном проёме.
– А это Кипятильник! – поспешил представить свою подругу Солнышко‑Мике.
– Кипятильник? – удивлённо переспросил Артур.
– Потому что вскипаю за минуту! – неожиданно резко отозвалась она, подавшись вперёд, но тут же снова расслабленно опёрлась плечом о дверной косяк. – Да не обращай внимания. Просто кличка, ничем не хуже других.
По мнению Артура, зваться Солнышком было как‑то более лестно, чем Кипятильником, но вслух он этого высказывать не стал, не желая обидеть новых знакомых.
– Вообще, мы пришли за этим, – Кипятильник указала на ящики, послужившие Артуру кроватью. – Так что не мог бы ты свалить, пожалуйста. Мы только всё, что внутри, заберём, и можешь спать дальше.
– Всё заберёте? – переспросил Артур.
Он двигал ящики ночью, и они запомнились ему слишком тяжёлыми для некрупной девушки и ребёнка.
– А что, тебе нужнее? – неправильно интерпретировала его вопрос Кипятильник.
– Нет, просто подумал, может, вам помощь понадобится, – Артур потёр лицо, отгоняя остатки сна. – Сами вы всё далеко не утащите.
– Ну, можешь помочь, – равнодушно пожала плечами Кипятильник.
Она не просила о помощи, даже не ждала её, просто констатировала факт: Артур в состоянии её оказать.
– Далеко идти? – уточнил Артур.
Ему не хотелось возвращаться в город, пока он не успел всё хорошенько обдумать и принять какое‑то решение.
– Да тут рядом, – качнула головой в неопределённом направлении Кипятильник. – На соседнюю улицу.
– Ладно, – согласился Артур.
Он спрыгнул с ящика и только сейчас почувствовал, как сильно затекло тело. Он покрутил головой, сделал пару наклонов в стороны, подёргал руками и ногами, разгоняя кровь. Пожалуй, ночевать в таких условиях – не самая хорошая идея.
Ещё он предпочёл бы умыться, почистить зубы и сделать ещё кое‑какие утренние дела, но понятия не имел, где всё это осуществить.
