Затопь

Кипятильник наотрез отказалась возвращаться в дом и спасать свою подвёрнутую ногу, так что Артуру пришлось подчиниться и только стараться как можно скорее закончить работу. Из злосчастных тюков, которые ему пришлось таскать, Кипятильник вывалила на землю старые рыбацкие сети с крупными ячейками, перепутанные и спрессованные практически до состояния осадочной горной породы. Несмотря на опасение Артура, что истлевшие верёвки рассыплются в прах от первого прикосновения, в реальности сети оказались крепче, чем на вид. Но распутать их оказалось действительно непросто, и развесить по натянутым верёвкам – «прогонам», как называла их Кипятильник – ничуть не легче. Впрочем, с её помощью получалось не в пример ловчее; наверное, сказывался опыт, но под пальцами Кипятильника спутанные верёвки словно сами расправлялись и раскладывались в нужные стороны.

Снова залезать за чурбачок‑ступеньку Артур ей не позволил.

– Второго платка у меня нет, – скрестил руки на груди он. – А также гипса или хотя бы пластыря, на случай, если ты снова рухнешь. Так что полезу я.

– Да не очень‑то и хотелось, – фыркнула Кипятильник. – Мне же работы меньше.

Она подавала сети, а Артуру пришлось развешивать их между жердей. Он смутно представлял себе, что примерно так сети должны сушить после рыбной ловли, но сейчас они и так были суше некуда, так что глубинный смысл процесса от него ускользнул.

– Да посмотреть, в каком они состоянии, – объяснила Кипятильник в ответ на его прямой вопрос. – Где‑то подлатать дыры, где‑то полностью переплести край… Что‑то вообще, может, уже для использования не пригодно – это в худшем случае.

– Вы ловите рыбу? – спросил Артур и тут же понял, что вопрос глупый: да что же ещё?

Но Кипятильник загадочно ответила:

– Не сетями.

Это слегка сбило Артура с толку, но дальше расспрашивать он не стал, снова сосредоточился на работе. Чем быстрее они закончат, тем быстрее можно будет расслабиться, а ещё попросить, наконец, еды и воды – эта мысль подгоняла Артура, вливала силы в уставшие руки. Но несмотря на все его старания, они провозились не меньше трёх часов. Солнце поднялось уже высоко и начало припекать, если бы не освежающий бриз с моря, торчать на открытой площадке стало бы совсем неприятно.

Расправив последнюю сеть на последнем отрезке прогона, Артур соскочил с чурбачка, повторив фатальный манёвр Кипятильника, только не покалечившись в процессе. Вот было бы нелепо, запоздало подумал он, сейчас точно так же подвернуть ногу! А как важничал, шину делал, отчитывал… Впрочем, даже если бы Артур кувыркнулся через голову, Кипятильник бы этого не заметила. Не обращая на Артура никакого внимания, она бродила среди натянутых сетей, слегка прихрамывая на левую ногу и касаясь переплетения верёвок кончиками пальцев. Периодически она останавливалась, чтобы внимательно рассмотреть какую‑нибудь прореху или нераспутанный колтун – да, они справились не со всеми, или Кипятильник просто не посчитала нужным тратить на них лишнее время – а потом продолжала движение. Артуру отчего‑то показалось, что она понимает в происходящем куда больше него, словно видит не просто старые рыбацкие сети, не хитро связанные между собой верёвки, а нечто более сложное, какую‑то многоуровневую систему, непостижимую для окружающих.

– Раньше было просить невежливо, но теперь я созрел, – позвал её Артур. – А обедом у вас кормят?

Кипятильник вздрогнула, едва не подпрыгнула на месте, словно его голос вырвал её из глубоких мыслей или даже транса. Артуру почему‑то вдруг стало за это неловко.

– Да, кормят, да… – рассеянно откликнулась Кипятильник, отстранённо поглаживая ладонью сеть. – Сейчас пойдём…

– Ну, то есть, я же заслужил, да? – на всякий случай уточнил Артур. – Я старался помочь.

– Всё в порядке, – успокоила его Кипятильник, во взгляд её постепенно возвращалась осмысленность, – не волнуйся. Идём.

Артур не стал предлагать ей плечо для опоры или любую другую помощь; несмотря на то, что щиколотка явно болела, хромала Кипятильник довольно бодро, словно привыкла так передвигаться. Он совершенно не ориентировался в запутанных узких улочках Затопи, так что поотстал на полшага, чтобы удобнее было следить за направлением её движения. В этот раз Кипятильник снова сокращала дорогу – на этот раз не для Артура, а для себя, чтобы не перетруждать болящую ногу. Впрочем, тут же сообразил Артур, возможно, и первый раз дело было не в нём, а просто она всегда ходит именно так.

Он снова почувствовал себя неловко и глупо, словно Кипятильник могла прочитать его мысли и догадаться, что он принял её выбор маршрута на свой счёт.

Когда они вернулись, в доме обнаружилась лишь Стекляшка‑Ида, как раз накрывающая на стол.

– О, вы уже всё! – обрадовалась она. – Как вовремя! Я как раз собиралась идти за вами, звать к обеду.

– Сердце подсказало, не иначе, – хмыкнула Кипятильник. – Мы пойдём, освежимся, а то вспотели и запылились.

Вот за это Артур сейчас был ей отдельно благодарен.

Вслед за Кипятильником он снова вышел во внутренний двор с разномастным забором, где уже успел побывать с утра. Помимо памятной будочки туалета с противоположного края обнаружилась проржавевшая колонка с водой.

– Она на вкус солоноватая, но это не морская, – предупредила Кипятильник. – Пить можно, если что.

И не дожидаясь реакции Артура, она подставила под колонку шею и нажала рычаг. Колонка скрипнула, лязгнула сочленением, и на Кипятильника хлынула вода, разлетаясь на солнце яркими каплями, заливая и небрежно собранные волосы, и майку. Кипятильник ещё пару раз нажала на рычаг, отфыркиваясь, когда вода попадала ей в нос и рот, умыла лицо, встряхнулась и широко улыбнулась.

– Да теперь прямо жить захотелось! – Она обернулась к Артуру: – Тебе помочь?

– Я справлюсь, – заверил её он.

Он ухватил футболку между лопатками и стянул её через голову, не заботясь о том, что Кипятильник на него смотрит – было не до смущения. Синяки на боках уже расцвели всеми оттенками, от серо‑фиолетового до жёлто‑зелёного, спина наверняка представляла собой такую же палитру тоскливых красок депрессивного художника. Артур всё же не выдержал, покосился в сторону Кипятильника, но она хранила молчание, никаких вопросов не задала, хоть синяки явно заметила. За это молчание он тоже был ей благодарен.

Подставив голову под колонку, Артур повторил манёвр Кипятильника, щедро оросил себя водой, помыл шею, плечи, подмышки, умылся и прополоскал рот. Вода на вкус в самом деле оказалась нормальной, даже не особо солёной, скорее просто жестковатой.

Использовав собственную футболку в качестве полотенца, он быстро вытерся, промокнул волосы. Как раз примерился натянуть влажную футболку на себя, когда Кипятильник сказала:

– Да погоди, зачем мокрую. Сейчас найдём тебе что‑нибудь…

Артур притормозил.

– …из вещей Фархата, – закончила мысль Кипятильник.

– Нет, – твёрдо отказался Артур, просовывая голову в вырез. – Не надо. Так нормально.