Затопь

Брать вещи у Фархата ему совершенно не хотелось.

– Дело твоё, – пожала плечами Кипятильник.

– Быстро высохнет, – отмахнулся Артур.

Холодная и влажная футболка неприятно липла к телу, но он, пожалуй, готов был потерпеть.

Они вернулись в дом. Солнышко уже сидел за столом, немного не доставая ногами до пола, касаясь досок лишь кончиками пальцев. Макс и Фархат что‑то обсуждали, понизив голоса, и тут же замолчали, обернувшись на вошедших Кипятильника и Артура. Тот ревностно отметил, что Макс, наклоняясь к Фархату двумя пальцами держала его за рукав рубашки.

– Как успехи, Лизхен? – поинтересовался Фархат.

– Лучше, чем можно было ожидать, – Кипятильник плюхнулась на табуретку, вытянула ноги вперёд. – Конечно, кое‑где надо подлатать, но в целом сети в порядке. Надо будет подумать над расположением, но в целом, думаю, должно хватить.

– Смотря как расположим ещё, – напомнил Фархат.

– Да без тебя знаю, – окрысилась Кипятильник, и Артур отчётливо понял, за что именно она получила своё прозвище. Действительно, ни с того ни с сего она вдруг вскипала буквально за мгновение. Он не сдержал улыбки.

– Я уже кое‑что прикинула насчёт расположения, – Макс выдвинула стул для себя. – Но давайте сначала поедим, а потом уже поговорим о деле, – она махнула Артуру рукой: – Садись.

Можно было трактовать её жест как угодно, но Артур для себя решил, что она показала на место рядом с собой, поэтому там и уселся. Никто вроде бы против не высказался, никто не посмеялся – может, его внезапная влюблённость в Макс была такой очевидной только для него самого?

Кипятильник и Фархат расположились напротив, Солнышко и Ида заняли оставшиеся стороны стола. Не дожидаясь особых приглашений или специальных сигналов, все принялись за еду.

Артур уставился в тарелку.

Он почему‑то ожидал, что посуда будет обычной, но разномастной, какую удалось отыскать в покинутом городе, однако тарелки явно оказались частью одного сервиза. И только спустя пару секунд Артур сообразил, что они самодельные. Плавные кривые формы, следы от пальцев, неаккуратный край – кто‑то не поленился вылепить добрый десяток посудин разного размера, от крохотных блюдец до глубоких мисок, да ещё и расписать их минималистичными каракулями в виде рыб и птиц. Смотрелось неожиданно неплохо, Артур подумал, что в каком‑нибудь пафосном магазинчике дизайнерских вещиц для интерьера такой сервиз стоил бы больше маминой зарплаты – а тут, в Затопи, его просто вылепили от безысходности, чтобы было, куда накладывать пищу. Сам обед тоже показался ему каким‑то нелепо‑ресторанным. В большой миске горой был навален салат из кудрявых листьев рукколы и мелких помидоров, приправленный подсолнечными семечками, на плоской тарелке громоздилась горка мелких жареных рыбёшек. Рядом лежала стопка бледных лепёшек – когда Артур отломил себе кусок и попробовал, вкус показался ему непохожим на обычный хлеб, но смутно знакомым, хотя он так и не понял, чем именно. Солнышко заботливо положил ему в тарелку несколько кусков какого‑то крупно нарубленного корнеплода, Артур не смог его с уверенностью опознать – репа? брюква? дайкон? Но распаренный до мягкости, практически распадающийся в пюре, он оказался очень вкусным.

В качестве десерта Ида выдала каждому по чищенному варёному яйцу нездорового коричневого цвета; покосившись на с аппетитом откусившую сразу половину Макс, Артур сообразил, что оно просто вымочено в каком‑то соусе, так что рискнул тоже попробовать. Вкус оказался терпким и солоноватым, не то чтобы особо приятным, но вполне съедобным, так что Артур не стал обижать повара и доел всё до крошки.

От сытости и умиротворения по его телу словно разлилось приятное тепло. Хотелось растянуться где‑нибудь на солнышке и просто полежать с полчаса, ничего не делая и ни о чём не заботясь. А потом – да, он поймал себя на этой мысли с удивлением – потом снова поработать, перетащить что‑нибудь тяжёлое, повозиться с чем‑нибудь запутанным или заняться любым другим делом, которое ему поручат. Чтобы так же вкусно поужинать и сладко уснуть вечером с ощущением, что день прошёл не зря. Эти простые смыслы, наполняющие ежедневное существование, вдруг показались Артуру безумно притягательными.

Какой‑то частью сознания он, конечно, понимал, что просто прячется в простые дела и радости от собственных мыслей, тревог и переживаний; а другая часть нашёптывала ему: но почему нет? Кто осудит? Кто сказал, что это неправильно? Ты не знал, что делать, и этот ответ – не самый худший. По меньшей мере, ты делаешь что‑то полезное, действительно нужное…

– А для чего? – спросил Артур вслух. – Для чего мы развешивали сети, если вы не ловите ими рыбу?

 

Глава 5, в которой Артур встречается с морем

 

Артур задал вопрос без задней мысли, из праздного любопытства, но теперь, когда вслед за фразой повисла странная гнетущая тишина, он почувствовал, что ненароком задел какую‑то скользкую тему. Он чувствовал себя так, будто все взгляды сошлись на нём, несмотря на то, что как раз на него‑то никто и не смотрел: Солнышко изучал зажатую в руке половинку яйца, Ида составляла стопкой грязные тарелки, Макс и Фархат смотрели друг на друга, а Кипятильник, сильно запрокинув голову, уставилась в потолок, словно вообще дистанцируясь от возникшей неловкой ситуации и давая возможность остальным в ней разобраться.

– Мне так Кипятильник сказала, – уточнил Артур, несмотря на её отрешённость. – Что рыбу вы ловите не сетями, а…

– Сетями можно ловить не только рыбу, – аккуратно ответила Макс. Артур почти физически ощутил, как тщательно подобрала она слова, по одному, чтобы и не соврать – и не сказать ничего лишнего.

– Например, птиц ещё? – с сомнением подсказал ей Артур.

– Например, птиц, – так же медленно согласилась Макс.

Артур был уже не рад тому, что задал вопрос. В общем‑то, плевать ему было на сети – да даже если их просто так развешивают, чисто чтобы время было чем занять. А вот смотреть на напряжённую Макс, подбирающую правильный ответ, было неприятно – то есть не от самого зрелища, а от того, что сам невольно стал ему причиной.

– Так, ладно..! – Кипятильник решительно оттолкнулась обеими руками от стола, стул за её спиной с грохотом рухнул на пол, а сама Кипятильник подвернулась на больной ноге и чуть не отправилась вслед за ним.

– Как твоя нога? – Артур тоже вскочил с места.

– Что с твоей ногой?! – перегнувшаяся через стол Макс выглядела встревоженной.

– Да ничего особенного, всё как обычно, – пробормотала Кипятильник, вылезая из‑под стола и придерживаясь за него рукой. – Подумаешь, подвернула немного. Тем более, Артур мне помог.

Она задрала ногу в сторону, демонстрируя неловкую перевязку из артурова платка. Артуру показалось, что смотрелась она довольно жалко.

– Я же говорил, тебе надо нормально перевязаться эластичным бинтом, – пробормотал он.