Архивы Дрездена: Поле боя. Сочельник

– Спасибо. И приношу свои извинения.

– Даже близко ко мне не подходите. – Брэдли поежился, отступил на полшага и кивнул на велосипед. – Езжайте по своим делам. Но держитесь от меня подальше.

Я же говорил. Единственные наши зеркала – это другие люди.

Какое‑то время я грустно смотрел на темный силуэт Брэдли. Но недолго. Близился ведьмин час.

А вместе с ним приближалась титанша.

Так что я приналег на педали.

 

Глава 5

 

К замку Марконе, приземистому каменному зданию с башенками по углам, я подкатил в половине первого. В старинных держателях над бойницами горели самые настоящие факелы. На стенах дежурили стражники в броне – кто в современной, кто в классической. Из бесполезных машин у входа в замок соорудили нечто вроде двух концентрических баррикад, и, чтобы добраться до двери, требовалось обойти обе преграды по синусоиде, причем на глазах у вооруженных эйнхериев.

Дюжинами сновали вестовые, все на велосипедах. В воздухе пульсировали всполохи магической энергии, повсюду оживали обережные чары и охранные заклинания, причем весьма серьезные, для создания которых требуется немалое время, а над замком кишмя кишели крылатые силуэты.

Но я нисколько не смутился и уж тем более не испугался.

Справа от двери замка стояла женщина, а слева еще одна, точно такая же. Обе в черной коже и кольчугах, длинноволосые, но с выбритыми висками. Оружия у них я не заметил, если не считать черных и очень твердых на вид ногтей, а черные глаза – то есть полностью черные, без намека на белки – смотрели умно и безжалостно.

На подходе к двери я сбавил скорость, и две пары черных глаз уставились на меня, как двуствольные ружья.

– Смотрите‑ка, кто здесь! – воскликнул я. – Ха и Эм[1]. Как жизнь, девчата?

– Сейдрмадр, – сказала та, что слева. Буду называть ее Ха, поскольку, если честно, я не смог бы отличить их друг от друга.

– Рожденный от звезд, – пробурчала Эм. – И все равно я думаю, что его следует разорвать на куски.

– Это самый логичный план действий, – согласилась Ха.

Двадцать пальцев с очень неприятными на вид когтями пришли в боевую готовность.

Эти девицы – персональные телохранительницы Ваддерунга, и я их побаиваюсь. Поверьте, никто не пожелает связываться с теми, кому сам Одноглазый доверил последнюю линию обороны.

С другой стороны… Не люблю забияк.

– Полегче, дамочки, – сказал я. – Или проверим, как вам работается при абсолютном нуле.

Две головы синхронно склонились набок.

– Зимний Рыцарь, – сказала Эм.

– В самый неподходящий период сезонного цикла, – заметила Ха.

– Вероятность пятьдесят процентов, что перед смертью он нейтрализует одну из нас.

– В результате конфликта с этим сейдрмадром возможно двадцатипятипроцентное снижение уровня личной охраны шефа.

– Неприемлемо, – заключила Эм.

– Неприемлемо, – согласилась Ха.

Спрятав за спину руки со страшными когтями, обе вернулись к строевой стойке вольно и принялись сканировать взглядом ночь так, словно меня не существовало.

– Что ж, мне тоже было приятно повидаться, – сказал я. – Что вы предпочли бы найти в рождественской корзинке? Живых мышей или колокольчики из прессованного зерна?

Этими словами я вернул их внимание. Обе головы вновь склонились набок.

– Легкомыслие, – произнесла Ха.

– Безумие, – добавила Эм.

И обе метнулись ко мне.

Трудно объяснить, насколько стремительным было это движение. Я начал вскидывать руки, и, когда они находились примерно на уровне пояса, удар в грудь швырнул меня на бетон. За ним последовало резкое карканье – оглушительное, громче пневматического автомобильного гудка, – треск разрываемой плоти, рычание и… всплески?

Секунду‑другую я лежал как очумелый и не мог продохнуть. Ха – если это была она – сидела на мне верхом, обеими ногами сжимая бока и упираясь ладонями в грудную клетку. Но смотрела она не на меня. Я проследил за ее взглядом.

Эм сидела в такой же позе, но только не на чародее, а в каком‑то месиве. Руки ее почернели до локтя, а на дорожке образовалось пятифутовое пятно того же цвета. В центре этой окружности находилось чуть больше пятидесяти фунтов мяса и костей со вкраплениями чешуи и несколькими многосуставчатыми конечностями, и я понятия не имел, что за создание было там буквально секунду назад.

Оглядев собственное тело, я не увидел ран, понял, что внутренности на месте, и сумел сделать вдох. Кем бы ни было это существо, оно незаметно подкралось ко мне со спины, и нас разделяло каких‑то десять футов, когда с ним покончили Ха и Эм.

– Что, черт возьми, это было? – спросил я.

– Разведчик и убийца, – объяснила Ха.

– Быстрый, – добавила Эм. – Трудно заметить.

– Враг готовится, – кивнула Ха и наконец‑то поднялась с моего тела.

Эм выпрямилась и протянула мне руку, испачканную черной кровью.

– Легкомыслие, значит? – сказал я.

Она дернула уголком рта.

Подчиненные Ваддерунга крайне суровы. И не упустят случая усложнить тебе жизнь.

 

– Гарри, – сказал Рамирес, когда я подошел к лестнице, ведущей на крышу замка. – Боже, где тебя носило? – И добавил после паузы: – Что это за хрень у тебя на руке?

– Найдется какой‑нибудь скребок? – вздохнул я.

Опираясь на трость, Рамирес спустился по лестнице, выразительно взглянул на кинжал у меня на ремне, поднял глаза и вопросительно заломил бровь.

– Он очищен по всем ритуальным правилам, – пояснил я. – Не хочется пачкать раньше времени.

---

[1] Хугин и Мунин – вороны Одина.