Assassin's Creed: Буря эпохи Мин
– После церемонии причисления прямых предков минского императора Ши‑цзуна евнух Чжан неоднократно выделял много серебра из казны на… что‑то. Когда я провел расследование, то выяснил: деньги ушли в Гуанчжоу.
– Но почему именно туда? – спросила Шао Цзюнь после паузы.
Это был административный центр управления комиссара по гражданским и финансовым делам в провинции Гуандун, а также узел международной связи. Правда, располагался далеко от столицы.
– Я сам очень удивился, когда узнал про Гуанчжоу. А затем мне рассказали, как евнух Чжан тайно встречался с франками на одном небольшом острове в Южнокитайском море… – Закончив говорить, наставник на секунду замолчал, снова с силой ткнул удочкой, расколов лед, а затем продолжил: – Кажется, это связано с тем, о чем ты говорила.
– Что же все‑таки в свитке? – с удивлением спросила Шао Цзюнь.
– Никто не знает. Возможно, секрет, как подчинить Поднебесную? Такая мысль не кажется слишком уж невероятной, учитывая, сколько сил тиду потратил, чтобы заполучить нужную вещь. – Янмин немного замешкался, но затем поднял голову и продолжил: – Давай пока оставим эту тему и закончим со льдом.
Девушка занималась внутренним прудом, пока, наконец, не разбила всю корку и не высвободила воду.
– Не замерзла? – смеясь, спросил наставник.
– Нет, – ответила Шао Цзюнь, мотая головой.
Несмотря на весенний сезон, на улице было холодно, но Шао Цзюнь согрелась и даже немного вспотела, пока колола лед.
Мужчина сказал со вздохом:
– Мироздание – это мое сердце, а мое сердце – мироздание. Холод и жар идут из него, а не откуда‑либо еще, как и все сущее.
Первая фраза, к слову, являлась цитатой Лу Цзююня, ученого эпохи Сун. Его понятие «сердца» и легло в основу учения господина Вана.
Шао Цзюнь вступила в Братство ассасинов, будучи совсем ребенком, и Янмин обучил ее только некоторым приемам боевых искусств, а господин Чжу лишь немного посвятил в суть учения о духовном совершенствовании, ведь почти все время они были в бегах, спасаясь от евнухов. Интересный факт: Чжу Цзююнь при рождении получил другое имя, но в более позднем возрасте сменил его, поскольку восхищался Лу Цзююнем.
После слов наставника девушка замерла, а затем спросила:
– Если все на свете есть порождение сердца, тогда человек обладает безграничной властью. А еще пропадает деление на правильное и неправильное, вам так не кажется?
– В мирских делах изначально нет добра и зла, плохого и хорошего. Невыраженные чувства не обладают качеством, а выраженные достигают гармонии. Давай на простом примере. Возьмем телегу. Когда она неподвижна, то выглядит превосходно и не имеет дефектов – это называется отсутствием качества. Как только начинает двигаться по дороге, то все еще остается превосходной – это называется гармонией. Однако, если колеса выйдут из колеи, то телега однозначно получит повреждения. Также и с сердцем человека, благомыс‑лие – есть управляющий телегой человек, а постижение сути вещей – искусство управления телегой. Лишь обладая этим качеством, можно совершать добрые дела, достигнуть единства познания и действия. Только так телега сможет в безопасности проехать путь в сотни километров, – с улыбкой объяснил Янмин.
Истинный смысл учения господина Вана о духовном самосовершенствовании, которое называлось «Учением сердца», записан на четырех свитках, висящих в зале Высшей Добродетели. Знание доступно всем, но в полной мере им обладает лишь тот, кто учитывает добрую и злую сущность всякого явления. Основано все на правильном дыхании и самовоспитании. Потому следовавшие традиции студенты, как Ван Цзи, изучали как литературу, так и боевые искусства, за счет чего обретали долголетие. Самый лучший студент дожил до восьмидесяти трех лет, а его ученики, то есть последователи Янмина во втором поколении, стояли наравне с Тан Шуньчжи[1] из «Цзяцзинской восьмерки»[2] и обладали выдающимися боевыми навыками. А вот при обучении Шао Цзюнь оба мастера забывали о ее просвещении. Пусть Янмин лишь недавно вновь встретился с ученицей, однако заметил: после всего пережитого в ее сердце поселилась ненависть. Если она не придет к благомыслию, добрым делам и желанию созидать, то в лучшем случае утратит связь с реальностью, в худшем – станет жестокой, встав на ложный путь.
Услышав такое доходчивое объяснение «Учения сердца», Шао Цзюнь почувствовала, что на душе стало теплее, и, не сдержав улыбки, сказала:
– Спасибо за наставление, учитель.
Мужчина, глядя на нее, внезапно замахнулся удочкой и опустил ее в воду, которую больше не сковывал лед, а затем спросил:
– Почему лед похож на клинок?
«Учение сердца» развивало идеи конфуцианства, при этом находясь под влиянием чань‑буддизма. Оттого стихотворение Янмина напоминало буддийскую гатху[3]. Его ученики часто дискутировали, пытаясь разобраться в непреложных истинах и глубоких смыслах учения.
Раньше наставник и не занимался просвещением Шао Цзюнь, потому сейчас ее переполняла радость от разговора, и она сказала:
– Просто похож, но, в конце концов, лед – всего лишь затвердевшая вода.
Господин Ван слегка улыбнулся, резко поднял удочку и ткнул кончиком в девушку. Выпад получился настолько восхитительным, что могло показаться, будто в руках у мужчины не просто палка с леской, а настоящий меч. Послышался хлопок: Шао Цзюнь заблокировала удар.
– Лед крепок и остер – когда твердо уверен, что он таков, то будешь видеть в нем лишь клинок и не рассмотришь мягкость и гибкость. Лед отличается от воды и разделить их легче, чем сдуть пылинку. Однако, если они соединятся, то никому не под силу будет их различить. Так и искусство владения мечом заключается в мягкости и гибкости, а не в твердости и остроте. В случае, когда у клинка вовсе нет острия, то он уподобляется антилопе, опустившей рога: ее уничтожат, не оставив и следа. Такое орудие не сможет остановить противника, – объяснил Янмин.
Сначала фехтованию Шао Цзюнь обучалась у него, а прибыв во Флоренцию, постепенно переняла стиль Эцио. Техники владения мечом на Востоке и на Западе сильно отличались, причем порой диаметрально. Потому, каждый раз беря в руки клинок, Шао Цзюнь задумывалась, какой стиль использовать. Оттого в день, когда на нее неожиданно напал Гао Фэн, девушка замешкалась и не смогла быстро разобраться с противником. Янмин заметил этот недочет в ее технике. Он понимал, как важно помочь ученице соединить оба пути, ведь бесконечный выбор одного из двух принесет больше вреда, чем пользы. Задумка удалась – Шао Цзюнь все поняла.
[1] Китайский инженер, математик, государственный служащий и мастер боевых искусств времен эпохи Мин.
[2] Группа литераторов эпохи Мин, активность которых пришлась на годы правления императора Чжу Хоуцуна (1521–1567 гг.).
[3] Жанр поэзии.
