Демон, который ошибался

После представления Багардо спустил Унгаха с цепи и открыл мою клетку. Унгах вошел в клетку и достал из ящика старый, побитый молью плащ и широкополую шляпу с обвисшими полями, пару рваных сапог, пояс и кисет. Все это он надел на себя, а кисет положил в карман.

– Для чего это одеяние, господин Унгах? – спросил я.

– Босс настаивает. Пойду в Эвродиум за покупками. В сумерках жители деревни примут меня за рабочего. Если бы они увидели Унгаха Ужасного, говорящего вежливые фразы, не стали бы платить за то, чтобы посмотреть на меня в балагане. Тебе что‑нибудь принести?

– Пока еще не знаю. Но вот что мне объясни: на что ты будешь делать покупки?

– На деньги. Багардо дал мне разрешение.

Часом позже Унгах вернулся с покупками: сладкое мясо, которым он поделился со мной, иголка, бритва и прочие вещи. После обеда он чинил при свете лампы плащ, когда к нашей палатке подошел Сиглар, укротитель льва. Сиглар, высокий костлявый человек с бледно‑голубыми глазами и прямыми цвета пакли волосами, был варваром с севера, со склонов Швена.

– Мастер Здим, – сказал он. – Босс умирает от желания тебя видеть.

Я заподозрил, что Багардо хочет выругать меня за плохо сыгранное представление. И сказал Унгаху:

– Не мог бы ты пойти со мной, старина? Мне нужна моральная поддержка.

Унгах отложил шитье и встал. Мы подошли к маленькому фургону Багардо. Внутри он был роскошно убран шелковыми занавесями и толстым ковром, а под потолком сияла серебристая лампа.

Багардо угнездился за столом, ведя подсчеты с помощью доски и куска мела.

– О Здим, – сказал он, – за двадцать лет своей работы я никогда не видел худшей игры. Короче говоря, ты ужасен.

– Прошу прощения, хозяин. Я страстно желаю вам угодить, но с первого раза это вряд ли получится. Если бы вы заплатили мне вперед, то это, может быть, вдохновило бы меня.

– Ого, вот оно как! Цирк на грани банкротства, я задолжал всей труппе, а ты устраиваешь забастовку. Чтоб ты сдох, демон! – Он с такой силой ударил кулаком по столу, что чернильница подпрыгнула.

– Хорошо, сэр, – ответил я. – Я сделаю все, что в моих силах, но в том бедственном положении, в каком я нахожусь, это лучшее может оказаться весьма незначительным.

– Ах ты дерзкая тварь! – загремел Багардо. – Я тебя проучу.

Он встал из‑за стола и подошел ко мне. В руках у него был хлыст, который он использовал в качестве короля манежа. Он ударил меня им раз, потом другой. Поскольку это была не волшебная палка, я почти не чувствовал ударов.

– Это самые сильные удары, на которые вы способны, сэр? – спросил я.

Он ударил меня еще несколько раз, потом отшвырнул хлыст в угол:

– Черт тебя дери, ты что, сделан из железа?

– Не совсем, сэр. Но моя ткань гораздо прочнее, чем ваша. Так что насчет платы? Как говорят у нас, в Двенадцатой реальности, каждый насос требует подкачки.

Весь багровый от гнева, Багардо смерил меня яростным взглядом. Затем он рассмеялся:

– О, ладно‑ладно, ты и впрямь взял меня за жабры.

Как насчет трех пенсов в день?

– Годится, хозяин. А теперь могу ли я получить плату за несколько дней вперед на карманные расходы?

Багардо достал из шкатулки девять пенсов:

– Пока хватит. Ну довольно торговаться. Как насчет партии в скиллет?

– А что это такое, сэр?

– Увидишь. – Багардо расставил маленький столик и четыре складных стула.

Когда Сиглар, Унгах и я заняли места, Багардо достал пачку плотных продолговатых бумажек с нанесенными на них рисунками. Обитатели Первой реальности играют во множество игр с этими, как они их называют, «картами».

Правила скиллета оказались простыми. Одни комбинации карт имели большее значение, чем другие, хитрость заключалась в том, чтобы твои карты могли побить карты противника. Я пережил неприятные минуты, пытаясь приспособить картонки к когтям, не привыкшим к подобным предметам. Эти проклятые штуки постоянно падали на пол.

Багардо все время трепался. Он бахвалился успехами в сожительстве с женскими особями. Особенно гордился тем, что ему удалось переспать с шестью женщинами за одну ночь в заведении, называемом «публичный дом»… Я был озадачен подобной гордостью самцов Первой реальности, поскольку неисчислимое количество гораздо менее развитых животных, например козлы, легко могут дать человеческим самцам сто очков вперед в этом отношении. Когда все отдали дань уважения мужской силе Багардо, он сказал:

– Здим, с тех пор как ты прибыл в эту реальность, знал ли ты каких‑нибудь колдунов кроме дока Мальдивиуса?

– Нет, сэр, если не считать его ученика Граха, который… э… стал жертвой недопонимания. А в чем дело?

– Нам нужен колдун. У нас был один, старик Арканиус…

– Я слышал, как вы говорили о нем, сэр. Что же на самом деле погубило его?

– Нечто не слишком далекое от той лжи, которую я о нем рассказывал. Арканиус экспериментировал с заклинаниями, слишком сложными для его ограниченных способностей. Однажды вечером мы увидели, что из его палатки выбивается голубое пламя, и услышали крики. Наутро Арканиуса не было – только брызги крови. Я предлагал работу Мальдивиусу, но он отказался, бормоча что‑то насчет Паалуа, дающего ему счастье. В то время он был несколько пьян. Ты случайно не знаешь, что он имел в виду?

– Нет, сэр. Я слышал, что Паалуа – это земля могущественных колдунов за океаном.

– Дульнесса помимо своей работы занимается еще предсказанием счастья, но это совсем не то, что иметь настоящего колдуна. Чей ход?

Багардо отыграл у меня девять пенсов, монету за монетой. Я отметил, что время от времени его ноздри начинали как‑то странно вибрировать. Чаще всего это случалось, когда он находился накануне выигрыша очередной части моих денег. Однако я не мог с уверенностью объяснить данное ощущение. Когда я лишался последнего гроша, дверь открылась и вошла миловидная мадам Дульнесса, наездница без седла. Хриплым голосом она крикнула:

– Когда хоть один из вас, белоручек, соизволит мне помочь?

Багардо отмахнулся:

– Возьми Здима. У него все равно больше ничего нет.

– Ты хочешь сказать, что он может?

– Конечно. Демоны подвержены точно таким же чувствам, как и мы. А теперь забирай его и дай нам возможность продолжить игру.

Озадаченный, я последовал за Дульнессой в ее фургон. Когда мы вошли, она повернулась ко мне с улыбкой и полуприкрыла глаза.

– Ну, Здим, – сказала она, – с тобой я, по крайней мере, получу новые ощущения.