Девушка из стекла

– Так вот, соседи, односельчане, покупатели, которые часто приезжали к ним за товаром, – все открыто или за спиной называли Маргарет ведьмой, уж очень хорошо все шло на ферме Митчелов. Люди завидовали, и их злые языки распускали всякие слухи. Однажды они даже явились на ферму и потребовали, чтобы Эдмунд отдал жену: видите ли, колдовством она занимается, и нужно ее прогнать из деревни. Эдмунд, естественно, отказался и послал их куда подальше, с некоторыми из пришедших даже пришлось прекратить сотрудничество, до того он обиделся. Детей, кстати, у них не было, и это стало еще одним поводом для односельчан выдумывать небылицы о семье Митчел. Роковой день наступил, когда Эдмунд вернулся с рынка и не нашел дома Маргарет. Долго бродил он по кукурузным полям, в перелеске за домом, по деревне, звал жену, спрашивал, не видел ли кто ее, но никто не признался.

Гарри замолчал. Я видела, что он собирался с мыслями, чтобы продолжить, и заметила, как трудно давалась ему эта история. Я пролистнула несколько страниц в браузере и заметила два черно‑белых фото, на которых были запечатлены не только большой дом и виднеющиеся за ним хлева, огород и поле, но и сияющий мужчина в соломенной шляпе, держащий в руках корзину, полную овощей. Он был красив, черты его лица чем‑то напоминали Гарри. Такой же ровный, правильный нос, будто высеченный из мрамора; острые углы челюсти и высокие скулы; живые, улыбающиеся глаза. На мужчине была клетчатая рубашка и комбинезон, какого он цвета на самом деле, к сожалению, узнать нам не удастся никогда.

Я указала на фото и повернулась к Гарри:

– Это Эдмунд?

Он кивнул и мимолетно коснулся пальцев моей руки, забирая компьютерную мышку, чтобы еще немного пролистнуть страницу вниз. Я ожидала, что меня, как в фильмах, пронзит током, но ничего не случилось. Его пальцы были теплыми, но на этом всё. Гарри увлеченно листал страницу в браузере.

– А вот Эдмунд вместе с Маргарет, – указал он на другое черно‑белое фото.

На изображении все тот же фон: фермерский дом, хлева, поле, но теперь красивый мужчина был не один, рядом с ним стояла женщина… Теперь я поняла, почему односельчане считали ее ведьмой: она была ослепительна. Темные волосы острижены в каре, челка, ниспадающая на лоб и немного прикрывающая брови и глаза. Лицо же…

Это лицо не обычной женщины, а феи. Даже ее уши были необычайно маленького размера, при этом будто немного заостренные кверху. Подбородок также был острым, губы полными и растянутыми в самой очаровательной улыбке, которую мне доводилось видеть. Нос Маргарет Митчел, маленький, тонкий и будто прочерченный по линейке, не смог бы повторить ни один пластический хирург современности. На Маргарет красовалось платье простого кроя, со светлым поясом на талии.

Любая женщина рядом с такой писаной красавицей почувствовала бы себя дурнушкой, а уж какие дамы жили в пятидесятых годах в глуши, где вряд ли могли разжиться косметикой или модной одеждой, оставалось только гадать.

В руках Маргарет держала маленькую курочку, та спокойно примостилась в ее объятиях и даже немного прикрыла глазки, ощущая тепло и заботу хозяйки.

Я не прекращала удивляться неземной, даже немного потусторонней красоте. Внешность Маргарет Митчел вызывала трепет, будто смотришь на что‑то величественное, а не на жену захолустного фермера, запечатленную подле мужа, с хохлаткой в руках. Эта женщина не могла принадлежать нашему миру, будто она случайно вышла в паутине времени не в том месте и не в тот момент, а может, и не в той Вселенной.

– Да, она была великолепна, – выдохнул Гарри и продолжил: – Ее так и не нашли. Как будто в воду канула, но Эдмунд думал, что это все проделки односельчан, что кто‑то уж точно похитил его жену. Так прошло полгода. Ферма зачахла, животные умирали, некому было за ними ухаживать, ведь раньше ими занималась Маргарет. Эдмунд не мог сам поддерживать такое большое хозяйство, да и сил у него будто поубавилось. Говорили, он совсем иссох, превратился в живой труп. Еще бы, потерять жену! – внезапно воскликнул Гарри и замолчал.

Гарри не торопился с финалом истории. Он погрузился в свои мысли и несколько минут просидел уставившись на фото, светящееся на мониторе. В классе становилось темнее, сумерки опускались на город и школу. Ветерок, залетавший в класс сквозь щель в приоткрытом окне, становился все прохладнее, и я невольно поежилась.

– Что было дальше? – нерешительно спросила я, кивком указывая на изображение некогда счастливой пары.

– Он тоже исчез, – ответил Гарри.

– Просто исчез? Что это значит?

– То и значит, – шепотом ответил парень. – Спустя полгода, в день, когда один из немногих оставшихся покупателей приехал на ферму к Митчелам, он постучал в дверь. Но никто ему не ответил. Время было раннее, и он решил, что Эдмунд еще спит, ведь в последнее время он подолгу не мог встать с постели. Но когда покупателю не удалось дозваться его в течение десяти минут, он заподозрил неладное, подумал, что Эдмунд, ну, ты понимаешь… Он толкнул незапертую дверь и вошел в дом. Но никого там не обнаружил, только сквозняк, гулявший по пустынной гостиной.

– И что случилось с Эдмундом? – спросила я, удивленная таким поворотом событий.

– Говорю же, исчез. Не нашли его, как и его жену. Был – и не стало.

Как два человека могли пропасть? Исчезнуть, кануть в небытие? Полиция и шериф тогда имели гораздо меньше возможностей для поиска пропавших, да и людей исчезало и погибало в разы больше, но для такой, мягко говоря, не густо населенной местности это был настоящий нонсенс. Вот почему вокруг этой истории так много домыслов, сказок и слухов. Таинственное исчезновение семейной пары неизбежно породило череду деревенских баек, которые дошли и до нас, хотя случилось это около семидесяти лет назад.

Я хотела найти подтверждение словам Гарри, закрыла вкладку с фотографиями, нажала на поисковую строку и написала: «В Лейквилле пропала супружеская пара. Статья в газете». Если это правда, местная газета не пропустила бы подобный случай. Я лихорадочно листала страницы, пока не нашла ссылку, перейдя по которой увидела большой скан ветхой желто‑кремовой газетной вырезки. На ней большими буквами было напечатано: «ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ФЕРМЕРОВ ИЗ ЛЕЙКВИЛЛА».

Пробежавшись глазами по вырезке, я поняла, что все сказанное Гарри – абсолютная правда. Я откинулась на стуле и повернулась на нем вокруг своей оси, прикрыв лицо руками и тяжело дыша. Теперь мне было вдвойне страшно возвращаться домой.

– А ты откуда знаешь эту историю? Вряд ли ты штудировал местный архив, – пробормотала я и торопливо добавила: – Не хочу сказать, будто не верю, что ты вообще читаешь, но…

– Эта ферма перешла в наследство моему дедушке, так как у Митчелов не осталось детей. Дед был единственным родственником Эдмунда, его кузеном, – просто ответил Гарри.

– Получается, сейчас этот жуткий старый дом принадлежит тебе?

– Нет, он принадлежит отцу, но с тех пор, как пропал Эдмунд, никто туда не заходил, – Гарри погрустнел, – до того, как пропал твой брат Майки. Отец пошел туда в первую очередь, думал, может, мальчик забрел поиграть и провалился сквозь ветхий пол. Там же лет семьдесят никого не было, постройка практически превратилась в труху.

Я кивнула. Вспомнила о том, что вернусь сегодня в пустой дом, в котором не зазвучит смех Майки. Гарри увидел, как подействовали его слова о брате, и легонько толкнул меня кулаком в плечо.

– Эй, не переживай, он найдется, – сказал Гарри ободряющим тоном. Но вряд ли он сам верил в то, что говорил.