Дом Пламени и Тени

Ей вспомнились последние мгновения бегства от Ригелуса, сгустки его силы, что крушили мрамор и стекло и обожгли ей щеку…

– Мой свет такой, какой есть, – продолжала она. – Просто свет. Астерии утверждают, что их сила проистекает от священных звезд внутри, но они заставляют свой свет служить гнусным целям. Их свет убивает и разрушает. Может ли звездный свет, дробящий скалы, называться светом? Все, что они рассказывают о себе и во что заставляют верить, – это почти целиком вранье. Скорее всего, внутри них нет никаких звезд. Просто их магия имеет свечение, которое похоже на звезду, а они назвали это священной звездой, чтобы дурачить всех и каждого.

– Так ли важно, как называется их сила? – прошелестев крыльями, спросил Азриель.

– Нет, конечно. Мне просто любопытно стало, – призналась Неста.

Брайс закусила губу. Так чем же, по сути, была сила астериев? Или ее сила? Ее сила была светом. Возможно, и их сила на самом деле являлась жестокой силой звезды – солнца. Настолько горячей и могущественной, что могла уничтожать все на своем пути. Эти мысли лишь добавляли беспокойства, и Брайс решила сменить тему.

– Можешь что‑нибудь рассказать о своем мече? – спросила она Несту, кивнув на обыкновенного вида эфес, выглядывавший из‑за плеча воительницы.

– Он способен убивать неубиваемое.

– Звездный меч тоже способен, – тихо сказала Брайс и спросила Азриеля: – А твой кинжал?

– Его имя Правдорубец, – ответил Азриель. Казалось, говорил не он, а тени, у которых появился голос. – Но такой способности у него нет.

– Значит, он… говорит правду? – предположила Брайс.

Мимолетная, едва заметная улыбка, мелькнувшая на лице Азриеля, была холоднее, чем воздух в туннеле.

– Он побуждает к этому других.

Эти слова заставили бы Брайс содрогнуться, не наткнись она на расширенные глаза Несты. Осмелев, она решилась спросить у крылатого воина:

– Откуда родом этот кинжал?

В светло‑карих глазах Азриеля появилась холодная настороженность.

– А тебе зачем знать?

– Потому что Звездный меч поет об этом, – сказала она, решив, что пора кое‑что раскрыть. – Знаю, ты тоже ощущаешь его пение. Оно сводит тебя с ума. А когда я поблизости, твое состояние усугубляется. Так ведь? – допытывалась она.

И вновь ее взгляд наткнулся на непроницаемую маску. Азриель умел владеть лицом.

– Так оно и есть, – вместо него ответила Неста. – Я еще не видела его таким дерганым.

Азриель сердито посмотрел на соратницу, однако признался:

– Они как будто хотят быть рядом.

Брайс кивнула:

– Когда я появилась на лужайке и меч оказался возле кинжала, они словно… обрадовались встрече.

– Подобное тянется к подобному, – задумчиво сказала Неста. – Много магических предметов реагируют друг на друга.

– Но их встреча была чем‑то удивительным. Казалось, кинжал… ответил мечу. Мой меч вспыхнул светом. Кинжал засветился темнотой. Они оба сделаны из черного металла. У нас он называется иридием. – Брайс кивнула на кинжал Азриеля. – А может, из упавшего метеорита?

Молчание Азриеля было достаточным подтверждением.

– Я вам все еще в той камере говорила, – продолжала Брайс. – В моем мире есть пророчество о том, как меч и кинжал объединят наш народ. Правда, там речь идет о ноже, но ведь кинжал можно уподобить ножу. «Когда объединятся нож с мечом, и наш народ объединится тоже».

Неста нахмурилась так, что на лбу появились морщины.

– И ты всерьез веришь, будто кинжал Азриеля как раз и есть тот нож из пророчества?

– Слишком многое говорит об этом. – Брайс подняла руку, из которой все еще сочилась кровь. Ее спутники напряглись. Но она лишь согнула пальцы и сказала: – Я чувствую их обоих. Ощущение тем сильнее, чем ближе я к ним подхожу.

– Так не подходи слишком близко, – предупредила Неста, и Брайс опустила руку.

Похоже, нужно было снова менять тему. Брайс обвела взглядом рельефы на стенах.

– А ведь эти изображения тоже рассказывают свои истории.

Неста присмотрелась к изображениям. На переднем плане танцевали три фэйки. Над их головами сияли звезды, вдали виднелись острова, разбросанные по морю. Была гора с несколькими вершинами, и на самой высокой стоял замок. Но и здесь тоже не обошлось без напоминания о страдающих нижних мирах. Те же изречения: «Помни о смерти» и «Везде я, даже на Аваллене».

– Что за истории они рассказывают? – спросила Неста.

– Будь у меня в запасе несколько недель, я бы осмотрела и проанализировала каждую сцену, – пожала плечами Брайс.

– Но ты не знаешь нашей истории, – возразила Неста. – В отрыве от нее картинки тебе ничего не скажут.

– Мне и необязательно знать вашу историю. Язык искусства универсален.

– Вроде того, что вытатуирован у тебя на спине? – усмехнулась Неста.

Все верно. Их черед задавать вопросы.

– Ваша Амрена сказала, что он схож с языком какой‑то книги.

– Как называется этот язык в вашем мире? – с каменным лицом спросил Азриель.

– Не знаю. – Брайс покачала головой. – Я вам сказала правду. Мы с моей подругой… Словом, однажды вечером мы с подругой сильно напились…

И накурились «корня радости» так, что из ушей лезло, но здешним фэйцам знать об этом незачем. Про разные виды зелья на Мидгарде – тоже.

– Я едва помню, как мне делали татуировку. Она сказала, что это изречение: «Все возможно посредством любви».

Неста цокнула языком, но в ее жесте не ощущалось презрения. Скорее понимание.

– Подруга утверждала, – продолжала Брайс, – что алфавит она выбрала из какой‑то книжки в татуировочном заведении… но я сомневаюсь.

Нужно было поскорее увести разговор от Рога. Тем более что не кого‑то, а Несту позвали на обследование татуировки.

– Откуда твоей подруге известен этот язык? – спросил Азриель.

– Сама не знаю. Я месяцами пыталась выяснить, какими знаниями она обладала.

– Почему бы не спросить у ней напрямую? – удивилась Неста.