Драконья невеста. Я тебя забираю

Чтобы перетащить моего похитителя в лодку, пришлось снять свою сорочку. Честно говоря, на несколько секунд я засмущалась. Непривычно стоять голышом на открытом пространстве. Однако, я быстро поняла, как глупо испытывать смущение. Одна, посреди океана (не считая трупа), без малейшего понятия, куда плыть. Кого стесняться? Рыб? Даже если кто‑то меня здесь заметит, нужно всячески стараться привлечь его внимание. Светить голой попой – не самая плохая стратегия выживания!

Господи, вот уж не думала, что однажды придется перетаскивать труп посреди океана…

Я на свой страх и риск приблизилась к Дракону и прикоснулась к нему сквозь рубашку. Мокрый и холодный, никак не реагирующий на меня. Я протащила свою сорочку под его грудью и вытянула два конца под плечами, создав своеобразный рычаг. В тот момент, когда нужно было тянуть его на себя, затаскивая в шлюпку, взгляд зацепился за торчащий из мужчины бросок. Как‑то это неправильно, что из него торчит эта махина. Немного поколебавшись, я обхватила его ладонью и изо всех сил дернула на себя. Дерево вышло из плоти с отвратительным звуком. Поразительно, какая глубокая рана. Наверное, ему было очень больно перед смертью…

Я собралась с силами, соединила два конца своей сорочки и дернула их на себя. Дракон повалился назад и упал в лодку как мешок картошки. У меня не было никакого шанса удержать вес его тела, поэтому я повалилась вместе с ним. Я приложилась затылком и борт, ноги мои оказались придавлены телом Дракона. Шлюпка опасно закачалась, весло выпало из щели в русалке и благополучно упало в воду.

– М‑м‑м… – раздалось глухое мычание у меня в ногах. Я ушам своим не поверила, а когда, наконец, поверила, подскочила как на углях.

– Ты жив?! – воскликнула я и, шатая лодку, вытащила свои ноги из‑под тяжелого туловища Дракона. Он лежит, не шевелясь. Не могут же трупы мычать, в самом деле?! – Слышишь меня? – склонившись над ним, я всмотрелась в лицо своего спасителя‑похитителя.

Бледен, как сама смерть. Губы синие, но дышит!

– Ты живой! – со счастливой улыбкой выдохнула я и рассмеялась. С души будто свалился огромный валун. – Живой! Дракон, слышишь меня? Ты здесь? – смеяться расхотелось, когда я поняла, что мой попутчик не реагирует на внешние раздражители. Его ноги свисают с бортов, он наверняка приложился при падении, а еще у него сквозная рана в груди. Надолго ли он жив? – Что же делать? – я осторожно приложила руку к его груди. Дыхание слабое, но оно есть. Сердце бьется.

Я посмотрела его плечо, возле которого находится рана. Очевидно, нужно снять рубашку. Точнее, то, что от нее осталось. Ткань мокрая и истрепанная, липнет к телу, в котором еще теплится жизнь. Я заставила себя унять дрожь в руках и начала расстегивать мелкие пуговицы на его рубашке. Был бы у меня нож, я бы разрезала ткань, ведь так гораздо проще…

Мой взгляд упал на бедра Дракона. Должно быть, в шоке я не заметила, что на нем все еще висят ножны. Не веря своим глазам, я прикоснулась к кожаному ремню. Провела по нему рукой и поняла, что море не смогло забрать его кинжал. В ножнах Дракона хранится настоящее холодное оружие. Как оказалось, пристегнуто оно на совесть, и достать его можно только сняв хитрый кожаный затвор.

Я взяла в руки кинжал и поняла, что никогда не держала в руках ничего подобного. Искусная рукоять, подогнанная под широкую ладонь. Тонкая ковка, изображающая дракона, обвившегося вокруг рукояти. Длинное наточенное лезвие, которым можно побрить мышку. Я поднесла кинжал к рубашке, и он разрезал ее, словно мягкое масло.

– О, боже, – выдохнула я, оголив рану в правой части его груди. Брусок прошил его почти насквозь. Кровь все еще идет, но по краям раны уже начинается нехорошее воспаление. Судя по бледности Дракона, крови он потерял немало. Но даже это не самое страшное. Если напрямую повреждены легкие, то больше суток он не протянет. – Дракон, Дракон, – с жалостью вздохнула я, глядя в его мертвенное лицо. – Что же мне с тобой делать? – конечно, он никак не отреагировал на мои вопросы. Ему нужен хирург, антисептики, антибиотики, возможно даже переливание крови и аппарат искусственного дыхания. – Я была уверена, что драконы вымерли, а теперь один из них умирает у меня на руках, – невесело усмехнулась я.

– М‑м‑м… – слабо отозвался мой похититель.

– Что, возражаешь? – отозвалась я. Говорят, с людьми в коме нужно разговаривать. Похоже, я единственная, кто будет рядом, когда Дракон уйдет к своим праотцам‑динозаврам. В душе шевельнулось нечто, похожее на злорадство, мол, он получает по заслугам, но я задавила в себе этот гнилой зародыш. Нет, я не собираюсь прощать его за свое похищение только потому, что он, видите ли, решил умереть, но и глумиться над страдающим тоже не собираюсь. – Не бойся, – прошептала я, не сводя с него глаз. – Все будет хорошо, – пообещала ему и сама своим словам не поверила. – В крайнем случае, я тебя съем, – я попыталась пошутить, но на душе стало так тошно, что на какое‑то мгновение мне захотелось выпрыгнуть из лодки.

Порыв ветра немного отрезвил меня. Я вдруг вспомнила, что сижу в лодке голая. Пришлось выдернуть свою сорочку из‑под дракона и вновь натянуть ее на себя.

Судорожно втянув воздух, я огляделась. К моему удивлению, многострадальную русалку уже успело отнести от нас метров на двадцать. Или это нас отнесло от нее? Я не знаю, не умею ориентироваться на воде. Вот если бы Дракон был в сознании, он бы сейчас отбрил что‑то обидное, взял весло и поплыл бы навстречу нашему спасению. Но он не встанет и не поплывет. Наверняка он умрет здесь в ближайшие часы, а вскоре к нему присоединюсь и я.

Неожиданно я вспомнила о весле. Оно упало в воду, и больше я его не видела. Бросилась помогать Дракону, думая, что найду орудие для гребли позже, но оно бесследно пропало. Теперь у меня всего одно весло, которым я даже пользоваться толком не умею.

На меня навалилась такое отчаяние, что захотелось заскулить. Куда ни глянь, кругом вода, волны и синее небо. Помощи ждать не откуда, а помочь себе сама я вряд ли смогу. Я вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. Мне страшно. Я не хочу умирать, не хочу прощаться с жизнью. Мне всего двадцать лет… Разве это возраст для смерти? От несправедливости и страха из глаз полились слезы.

Несколько минут я рыдала и жалела себя. Сокрушалась над несправедливостью судьбы, проклинала всех и вся, но слезы закончились, и сил плакать больше не осталось. Я сидела и смотрела на белого, как сама смерть, Дракона.

«Я хотя бы могу плакать, чувствовать и шевелиться» – мелькнула «позитивная мысль». А Дракону только и остается, что умирать, не приходя в сознание. Ему хуже, чем мне. Он нуждается в помощи гораздо сильнее, чем я. Поддавшись необъяснимому внутреннему порыву, я взяла своего раненого попутчика за руку. Сжала в своих пальцах его крупную и холодную ладонь. Даже сейчас, когда он стоит на грани, в нем чувствуется огромная сила. Он тоже не должен умирать вот так, в молодом возрасте, в мучениях, в компании беспомощной незнакомки.

– Мне жаль, – прошептала я, большим пальцем поглаживая его мозолистую ладонь. – Но, знаешь, если бы ты не похитил меня, ничего этого не было бы, – произнесла я, сама не зная, почему. Мне понравилось разговаривать, пусть я и не получу ответа на свою болтовню. Так становится легче, удушающее ощущение в горле постепенно отпускает. – Вообще, я до сих пор не понимаю, зачем ты это сделал? – я задумчиво посмотрела на Дракона. – Зачем я тебе нужна?

– М‑м‑м, – вновь застонал мой попутчик. – М‑Марина… – выдохнул он, и я ушам своим не поверила, услышав собственное имя. – Марина… – прозвучало так интимно и проникновенно, что у меня внутри дрогнуло нечто очень глубокое и тайное.