Геммы. Сыскное управление

– Да, – немного поспешно кивнула она. – Я собиралась отдать очередной заказ, но горничная сообщила, что в моих услугах больше не нуждаются.

Не врет, все точно, но голос еще дрожит. Неужели из страха перед Внутренней Церковью? Откуда, к слову, она о ней знает?

– Можем мы взглянуть на тот заказ?

– Да, конечно.

Все также придерживая вязаное полотно у горла, хозяйка поднялась из‑за стола и вскоре вернулась, положив перед девушками бумажный кулек. Диана в очередной раз оглушительно хлебнула чая и потянулась к свертку. На свет показались конвертики со светлыми порошками в них.

– Толченый мел, сушеные личинки… и черемуховые косточки? – определила Малахит навскидку.

– Верно, – несколько удивилась мистерика. – В них содержатся полезные вещества, необходимые питомцу барона. Их можно добавлять в пищу.

– Перепелиные яйца и бутоны фиалок, – вспомнила Норма слова служанки.

Мистерика неожиданно фыркнула.

– Не знаю, кто внушил барону чушь про фиалки, но переубедить его решительно не удалось.

Норма подалась вперед:

– Но знаете, почему он уверен, что держал в клетке жар‑птицу?

С ответом Дольска не торопилась, все отводила глаза и выстукивала по глазурованному боку кружки ногтями. Норма ждала. Что бы ни сказала мистерика, ее слова можно будет проверить. Диана тем временем обмакнула палец в личиночный порошок и попробовала на язык. Потом предложила белке, а та не отказалась от угощения.

– Скажите, давно вы работаете в сыске? – спросила целительница.

Норма взмолилась всем серафимам, чтобы только не выдать смущения заалевшими щеками. Она уже хотела дать расплывчатый ответ, но Диана ее опередила:

– Ну, второй день. А что?

«Диана, чтоб тебя!» – мысленно застонала Норма.

– Второй день… – улыбнулась мистерика грустно. – Тогда, возможно, вы еще не успели усвоить, что у благородных господ свои причуды. Они бывают безобидными, а бывают чудовищными, бессмысленными, омерзительными… Барон относится к людям относительно безобидным, потому я сочла возможным потакать его фантазиям. Разумеется, никаких жар‑птиц не существует, вам это должно быть известно. Ведь в библиотеках Церкви тоже хранится полный имперский бестиарий Паустáклавы?

Девушки покивали, и Дольска продолжила:

– Людям всегда мало тех чудес, что происходят под нашим небом, им хочется большего. Например, иметь птицу, исполняющую желания того, кто ее поймает. Или станет держать в клетке. Согласно трудам одного мыслителя, господина Дардеша из Алласа, некоторые существа, пусть и давно исчезнувшие, родственны между собой и теми, что еще живы. Видимо, кто‑то воспользовался идеями ученого и внушил барону, что жар‑птицу можно вырастить, если особым образом кормить и содержать схожее с ней существо.

– Похоже, он дурак, раз в такое поверил, – флегматично отметила Диана, играя с белкой.

Дольска спрятала улыбку в уголках губ и отвела глаза:

– Многие становятся дураками, когда желанное им оказывается так близко. Добавьте к этому причуды богачей.

– Так что за животное держал барон? Другую птицу?

– Нет, совсем нет. – Мистерика нахмурилась. – Он пытался вырастить жар‑птицу из ящерицы.

 

Конку удалось перепоручить заботам околоточного, который обещал перегнать ее через город до сыскного.

Юноши отошли совсем недалеко от баронского особняка, когда Лес буркнул, скривив рот на сторону:

– Нас преследуют.

Илай еле заметно, как ему показалось, кивнул и перешел на неслышный голос:

«Сколько их? Вооружены?»

«Возможно, – туманно отозвался брат, лукаво щуря яшмовые глаза. – По крайней мере, рогатками, пфррр‑крр».

За ними слежка, а этот балбес веселится! Но тут Илай и сам заслышал их: пять пар ног, легкий шаг, быстрые перебежки, шушуканье, грохоток камней по карманам.

«Дети! – догадался он и тут же добавил: – И чего им надо?»

«Вот и спросим».

Лес развернулся, уперев руки в бока. Фундук тоже остановился и махнул пушистым хвостом; кисточки на его ушах раздраженно дрогнули.

– Ну подходите, если смелые! – гаркнул брат на всю тихую улочку.

Спустя несколько мгновений они показались – кто из‑за дерева, кто из‑за угла, а кто просунул физиономию между прутьев чугунной решетки… Чумазые, как нечистики или другая городская погань, что шныряет по темным углам, худые и пухлощекие, лохматые и стриженные под корень – пятеро мальчишек лет семи‑восьми. Приближаться они побоялись.

– Чего за нами шныряете? – строго спросил Илай.

Те не ответили, только глаза забегали, неизменно возвращаясь к Фундуку.

– Кошкана никогда не видели? – сообразил Лестер. – Так смотрите, можно и поближе.

«Зачем они тебе?» – спросил его Илай.

«Тебе же нужны были свидетели?»

«Взрослые, взрослые свидетели!»

Тем временем мальчишки бочком подобрались на расстояние вытянутой руки.

– Кошканов мы видали, – смачно шмыгнув носом, заявил самый задиристый на вид мальчишка, – но те все худые были, кудлатые какие‑то. А этот… красииивый.

Фундук лестью не проникся, только фыркнул и принялся намывать морду.

– А вы так прямо все подряд примечаете?

– Ну, примечаем, – небрежно отозвался мальчуган, не отрывая от ездового зверя влюбленного взгляда. – Вам‑то что?

Илай взял дальнейшие переговоры на себя. Кому, как не ему, уметь обращаться с людьми соответственно их положению? Надо только быть построже, и дело в шляпе!

– А то, что мы из сыска стольного города Вотра. Этого города, понимаешь? – нахмурился он для важности. – Мы ищем тех, кто намедни застал пожар вон в том большом доме. – Илай указал в сторону особняка. – Видели вы что‑нибудь?

– Может, и видели, а может, и нет. Что нам за это будет?

Илай растерялся, и это его разозлило. Этот сорванец еще торговаться будет!

– Если сам не скажешь, я прочту твои мысли, – пригрозил он, указывая себе на глаза.

Поначалу жизни в монастыре он и сам боялся, что кто‑нибудь из наставников проберется ему в голову, а потому старался вести себя хорошо, даже мысли дурной не допускать. Пока не узнал, что это невозможно.