Геммы. Сыскное управление

– Подождите. – Илай так взволновался, что даже сделал шаг вперед, едва не наступив на роскошный красный ковер, но вовремя опомнился. – Вы сказали, опознания. Неужели вы допускаете, что девушка уже…

Михаэль прервал его нетерпеливым жестом:

– Я допускаю все. И вам советую, прочищает мозги. Позволяет смотреть шире. Вопросы, предположения? И сядьте вы, наконец, не на плацу.

Илай и Диана послушно сели. Илай попытался скопировать элегантную и в то же время свободную позу Куратора, Диана же скованно приземлилась на самый краешек орехового стула.

Михаэль какое‑то время цедил вино, искоса поглядывая на подопечных. Полуденное солнце играло на медной шевелюре Сияющего, шелковой вышивке камзола и золотых пряжках на его плечах.

– Собрались с мыслями? – поторопил он. – Я планировал успеть на партию в карты к графу Бернотасу.

– А, да, – спохватился Илай. – Что вам известно об окружении Советника? О друзьях или, напротив, недругах. Возможно, кто‑то из них неблагонадежен или как‑то скомпрометировал себя в последнее время?

Михаэль погрозил ему пальцем, но на его лице играла довольная улыбка:

– Я знал, что не ошибся в тебе. Чуешь, где нужно рыть. Дворцовое окружение – моя забота, вам эти люди не по зубам, да и руки коротки. Но вот с побочным кругом…

– Побочным? – Илай подобрался, услышав новое определение.

– Людьми, не вхожими в лучшие дома, но обитающими на периферии нашего мира, – любезно пояснил Куратор. – Как за волками всегда следует стая воронья, за каждым человеком у власти тянется шлейф из людишек помельче. Чем больше сил, тем длиннее этот шлейф. Но в случае с господином Дубравиным все довольно скучно – ни тебе внебрачных детей, ни мстительных любовниц. Карточных долгов не имеет, блюдет заветы Церкви, исправно жертвует деньги…

– Значит, не еретик, – шепнул Илай, делая мысленную заметку.

– Вопрос спорный, но на поверхности он чище горного снега, – хохотнул Михаэль. – При желании ересь найдется под ногтями у каждого. Вопрос только в силе этого желания и длине ногтей, – заметил он, намекая на высочайшее положение Советника. – Но я отвлекся. Из последних сомнительных контактов могу указать только госпожу Адель дю Жанерáн. Она из Алласа, иностранка. Обреталась при посольстве.

– Мало ли в Паустаклаве иностранцев? – подала голос насупленная Диана.

– Предостаточно. Но тех, кому без объяснений отказывают в пригласительной грамоте прямо во время визита, а затем пытаются выслать из страны, – нет. А тех, кто после этого бесследно исчезает из‑под надзора, – и вовсе только одна. Хотя нет, вру. Она была не одна, а с личным помощником, неким господином Аяксом Бришéс.

Илай кивал все время, пока Михаэль говорил, и продолжил кивать по инерции, когда тот замолчал. Потом будто проснулся:

– Выходит, поиски стоит начать с посольства. Разузнать об этих персонах, взять след. Попробовать установить связь… К слову, какие дела были у Советника с госпожой дю Жанеран?

– Он не распространялся, – снова широко улыбнулся Михаэль. – Итак, план ясен. Если это все, можешь задать вопросы, какие там у тебя были по службе.

Илай удивился:

– Но вы уже на них на все ответили. Об этом деле я и хотел расспросить.

– Вот как, – протянул Михаэль, поболтав вином в бокале. – Вот как… Что ж, это были бесспорно хорошие вопросы. Тогда задам встречный: что у тебя с лицом, малыш‑янтарь?

Илай вздрогнул. Он и забыл о своем позоре! Теперь у него, без сомнения, горела не только нижняя, но и верхняя половина лица.

– Ладно, можешь не говорить, – смилостивился Михаэль. – К тому же я только сейчас заметил.

 

– Думаешь, Михаэль сказал правду? – спросил Илай у Дианы, пока они шли до конюшен, чтобы забрать своих лошадей.

– О чем ты? – раздраженно, что было ей не совсем свойственно, отозвалась сестра.

– Ну, о том, что он не сразу заметил на моем лице это…

– До чего же ты тщеславный! Только и думаешь, как бы показаться лучше, чем есть!

– Что в этом такого? – оскорбился Илай. – Сама‑то вон что на голове накрутила!

Диана надула и без того округлые щечки и не сказала ему больше ни слова.

В таком взаимно обиженном молчании они сели на лошадей и добрались до ворот. Им без промедления открыли, выпуская на площадь под сенью статуи.

Но стоило им выехать, как перед ними скачком сперва возник оседланный Лесом Фундук, а затем и Норма верхом на серой в яблоках лошади.

– Наконец‑то! – вскричала Норма, и ее лошадь едва не встала на дыбы. Фундук воинственно бил хвостом. – Немедленно нужна ваша помощь, иначе они скроются навсегда!

– Что такое, кто скроется? – опешил Илай.

– Поджигатели, – процедил Лес и сжал бока кошкана пятками.

Остальные нестройной кавалькадой последовали за ним.

 

Чтобы выследить злоумышленников, сначала пришлось привести Координатора и Охотницу туда, где они только что успели побывать с Лесом. Норма от волнения не успела как следует остановить лошадь, как уже спрыгнула в разрытый копытами и ногами других полицейских снег.

– Они были здесь, оба! Но теперь их нет, и я уверена, в этом виноваты мы.

– Подожди, – воскликнул умоляюще Илай. – Объясни по порядку, мы же явно чего‑то не знаем.

– Меня обманули! – Норма не могла удержаться от того, чтобы заломить пальцы. Сердце вырывалось из груди. – Серафимы, я бесполезна!

Тут подоспела Диана. Она ловко спешилась и подошла к дверям лавочки с входом, украшенным еловыми ветками. Вот только огоньки в них уже не горели, а некогда запертая на семь засовов и замков дверь болталась на одной петле. Внутри топтались и переговаривались их коллеги из сыска.

– Почему ты говоришь, что виновата Дольска? Мы же с ней разговаривали, и она искренне сказала, что никому не причиняла зла. Я была там.

– А помнишь, как она боялась нас? Как прятала шалью шею с украшением? Как жалела животных, которых мучают нерадивые, самовлюбленные хозяева‑богачи? – взорвалась Норма. Хорошо, что уже не слезами. Когда картинка сложилась впервые, она позволила себе минуту… хорошо, две минуты упоенной жалости к себе, нерадивой. – И ты сама сказала, у нее был мужчина. Мужчина‑мистерик. Она называла ему адреса.

– Ищи, где сердце, – важно добавил Лес.

– Я встану на след, – отрезала Диана. – Как давно взломали двери?

– Уж час как, – ответила Норма и тут опомнилась. – Со мной оружие, оно может пригодиться.

Илай вздохнул, с ненавистью глядя на мушкет с поясом, показавшийся из‑под мешковины на полицейской телеге.