Год жнеца

– Вдесятером наливаете одну ванну? – Платок мастера Джакомеля исчез у него в рукаве. Если слуги и заметили его покрасневшие глаза, никто из них не осмелился этого показать. – Лорд Кассиа едва не умер от холода. Все прочь отсюда! – Он указал на дверь, подгоняя подчиненных.

Когда они ушли, мастер Джакомель опустился на колени рядом с сундуком у стены. Он открыл крышку и порылся в белье. Кас повесил плащ на спинку стула, потом подошел к камину.

– Я слышал, королева живет здесь уже год.

– Да. – Мастер Джакомель поднял одну из туник Вентилласа, чтобы осмотреть ее, после чего отложил в сторону. – Ваш брат был в кортеже принцессы Джехан. Он привез ее к королю в Эльвиру, но там уже было небезопасно из‑за чумы. Лорд Вентиллас предложил им убежище. Остальные гости в Пальмерине не так долго. Большинство из них приехали только на церемонию имянаречения.

– Я не знал, что Вентиллас входил в ее кортеж. – Это значило, что он ездил в Брису. Кас и его брат были в одном и том же королевстве, но не знали об этом.

– Он сам вызвался поехать. Ему было тяжело оставаться здесь, после того как… да. Смена обстановки пошла ему на пользу.

После того как Кас исчез – вот что имел в виду мастер Джакомель.

– О чуме не сообщали уже несколько месяцев – ниоткуда. Кроме нескольких животных. Почему она все еще здесь?

Мастер Джакомель изучал манжеты камзола. Услышав вопрос Каса, он оглянулся, нахмурившись. Кас знал, что его слова прозвучали злобно и неблагородно. Но не собирался за них извиняться.

– Из‑за ребенка, – прямо ответил мастер Джакомель. – Королева Джехан узнала, что носит принца, когда они прибыли сюда. Она захотела остаться, пока не родится ребенок.

– И Вентиллас согласился? – Его брат ненавидел северное королевство даже больше, чем сам Кас. По крайней мере, раньше.

– Как он мог отказать? Женщине с ребенком?

– Она брисанская принцесса, – равнодушным тоном ответил Кас.

– Она королева Оливераса, – поправил его мастер Джакомель. – Теперь наша королева.

Кас придвинулся к огню – так близко, насколько было можно, чтобы не обжечься.

– Кассиа. – Мастер Джакомель встряхнул камзол и перекинул через руку. Он подошел к Касу. – Я начинаю подозревать, где вы провели последние три года. – Кассиа не сводил взгляда с языков пламени. Он чувствовал груз понимания мастера Джакомеля. – Но война закончилась. Поверьте, нельзя сказать, что у королевы Джехан нет влияния. У нее есть могущество короля, который у нее за спиной. Он ее любит. Не гримасничайте передо мной, это правда, – добавил он, увидев, как Кас скривился. – Сегодня вы спасли жизнь ее сыну. Не потеряйте их благосклонность, сморозив в ее присутствии какую‑нибудь глупость.

Кас подумал о поездке в карете с королевой и няней. «Я могу и сам позаботиться о себе у себя дома. Не утруждайте себя, ваше величество». Да уж. Слишком поздно.

– Когда она уедет?

– Через неделю. Может, и раньше. Принц уже достаточно большой для этого путешествия. Они все уедут. Уже начали собирать вещи.

Снова раздался стук в дверь. Новые слуги принесли подносы с едой. Но стоило лишь им выскользнуть из комнаты, как в дверном проеме появился еще один силуэт.

Сорна.

– Кассиа. – На ее раскрасневшемся лице сияла улыбка. Как будто она не шла, а бежала сюда. На ней был кожаный фартук поверх красного платья, из карманов торчали перчатки и ножницы, волосы подвязаны красной косынкой. – Когда я услышала, то не поверила своим ушам. Но ты жив и, о боже, ты здесь!

Она пересекла комнату, обняла его и начала шумно всхлипывать, уткнувшись ему в шею. Кас не двигался. Руки висели по бокам. Отец Сорны верой и правдой служил его отцу на войне. Оставшись сиротой, будучи еще совсем ребенком, она стала жить в донжоне под опекой сначала его отца, а потом, после его смерти, Вентилласа. Сорна была для Каса подругой детства, перед своим отъездом он воткнул ей в волосы цветок и поцеловал, пообещав вернуться к концу лета. Он едва помнил того мальчика. Кас бросил беспомощный взгляд поверх ее головы. На мастера Джакомеля.

– Пошли, Сорна. У тебя будет время поговорить с ним позже. – Дворецкий осторожно взял ее под локоть и повел к двери, не обращая внимания на возражения девушки. – Эта одежда будет вам слегка не по размеру, – сказал он Касу. – Но пока подойдет. Поешьте. Отдохните. Вас никто здесь не побеспокоит. – Он вышел вместе с Сорной и закрыл за собой дверь.

 

* * *

 

Кас не помнил, когда в последний раз мылся в горячей воде. Вода обжигала, но ему было все равно. Он с наслаждением тер кожу, пока не смыл с себя все следы озерного ила. Потом он надел брюки брата, обнаружив, что по длине они как раз, но слишком уж широки и сползают на бедрах. Рубашку и камзол он оставил там, где их положил мастер Джакомель. Здесь никто не мог увидеть шрамы, сморщенные и уродливые, покрывавшие его грудь и спину.

Урчание в животе напомнило Касу, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз ел. Это было сегодня утром, до того, как он похоронил Изаро, убил рысь и обнаружил на дереве ту, что украла у него лошадь. Он уселся на коврик перед камином и принялся уплетать еду. Ее хватило бы на троих. Гусь с грушами и утка с репой. Грибной суп. Хлеб, вино и свежий козий сыр, политый медом. Он съел все до последней крошки, облизал пальцы и едва удержался от того, чтобы вылизать тарелки. Ни кусочка не пропало зря. Он научился есть что мог, когда мог. Откуда ему было знать, когда удастся поесть в следующий раз? В жизни не оставалось никакой определенности, кроме той, что жизнь была неопределенной. Напомнив себе об этом, Кас передумал. Тщательно и с огромным удовольствием он поднял каждую тарелку, каждую миску и вылизал их дочиста.

Мастер Джакомель сдержал свое слово. Никто не подошел к двери.

Час был еще не поздний. Ранний вечер, и всё же от усталости он широко зевнул и оглядел затемненную спальню. Когда он в последний раз спал на настоящей кровати? Лишь несколько минут отдыха. Все, что нужно, перед тем как он предстанет перед братом и королем и расскажет им историю, которая никого не порадует.

Он пересек комнату. С голым торсом. С босыми ногами. Широко раскинул руки и упал лицом вниз на кровать. «Лишь короткий отдых», – сказал он себе, прежде чем его поглотила тьма.

Несколько минут.

Не больше.

 

* * *